Аллергия

Аллергия

Аллергия
Я не люблю летать на самолетах… Это не страх, нет — ведь каждый раз, садясь в самолет и пристегиваясь ремнями в кресле, я заранее знаю, что мы разобьемся, или сгорим, или — и то, и другое одновременно…

Но я так же знаю — что ничего, кроме этого, особенно-страшного и не произойдет: сгоревший и упавший на землю с высоты 9 тыс. метров — я буду все так же жить, будни будут течь неторопливо, праздники пугать пьяными скандалами… Все будет так, как и было при жизни…
Ну, да…
При той мертвой жизни, которой я жил до авиакатастрофы…
Так чего же бояться смерти, если ты уже заранее не уверен в том, что когда-либо жил?
— Тогда что тебе в самолетах не нравится? — спросил меня попутчик лет 40, почесывая под майкой безволосую, но весьма женоподобную грудь…
— Летя в самолете, я вижу землю — как географическую карту из папье-маше… У нас несколько таких карт в школе было… А у меня аллергия… В том числе, на школу. И на географические карты — особенно, ландшафтные…
— Модное это слово — аллергия… — согласился сосед, сверкая новыми шлепанцами из кожзаменителя на ногах…
Эти шлепанцы просто светились новизной — хотя вот носки под ними пугали дырками на пятках.
Некогда эти дырки штопали — но потом перестали…
«Ушла от него жена…» — подумал я. — «Или он от нее ушел?»
— Аллергия… — брезгливо повторил сосед.
Был он полон, небрит, а в спортивных штанах и майке напоминал то ли спившегося спортсмена, то ли — повара, ушедшего на пенсию…
— Теперь много новых болезней появилось… Да. Раньше что? Кто-то про эту аллергию слышал?
— Тогда такого слова не было…
— Не было… И аллергии не было! Раньше бабы в скирдах рожали — а теперь?
Я не очень знал, где теперь рожают бабы, а потому и решился на вопрос:
— И где?
— А… — отчаянно махнул мой сосед рукой, будто этим ударом отсекал кому-то голову… — И не говори!
Я не говорил — было очевидно, что мой сосед читает сейчас внутренний диалог — и с такой скоростью, которой позавидовала бы скорость света…

* * *
Сосед мой не был вредным человеком…
Когда я ворвался в его купе и попросил меня спрятать на полке для вещей — он долго не думал, не рассуждал, не дискутировал: просто указал рукой куда-то наверх, а потом меланхолично рыкнул:
— Лезь!
Вообще, купе рассчитано на четырех человек — но я, зная это, пришел именно в тот момент, когда народу в купе еще практически не было… Ни в этом, ни в других…
Из трех купе меня послали сразу — а вот в этом удалось зацепиться…
Потом сосед долго объяснял прочим пассажирам, что ставить вещи на верхнюю полку для багажа категорически запрещено, потому что в поезде прорвало канализацию и есть риск утечки дерьма от излишнего давления на полку для вещей…
Народ был наученный жизнью: особо в причины не вникал, но подчинился сразу грозному предостережению, зная — что в этой жизни может быть все, что угодно… Даже прорванная канализация в поезде с туалетом в тамбуре и сливом на рельсы…
После проверки билетов я спустился вниз — и тогда мой попутчик представил меня всем остальным обитателям, как своего случайного, но желанного гостя…
И опять же — народ шума поднимать не стал, а принял меня — как данность: вяло, но без грубости и хамства.
А когда я соврал, что еду на свою собственную свадьбу и все деньги отправил невесте денежным переводом — ну, не то, чтобы мне поверили… Но захотели, скорее, поверить: не каждый день в жизни, возможно, повстречаться с благородством и бескорыстием…
А тут — на тебе, все есть, все — вместе, и все — бесплатно…

* * *
— Аллергия… — скривился попутчик.
— Это болезнь! — сказала женщина с лошадиными зубами и волосами, повторявшими форму бигудей. — Но ее лечить — невозможно. Моя сноха, например… У нее аллергия на козье молоко. И врач сказал, что ничего сделать не может…
Попутчик мой уже принял к этому времени на грудь довольно много: пил он из водочной бутылки нечто мутное, пахнущее ацетоном и цветом напоминавшее конскую мочу…
— С кем врач ничего не может? С козой или снохой?
— С аллергией…
— Так она не лечится… — подтвердил некий человек в костюме, сильно смахивавший на Кощея Бессмертного, но только в очках.
— Я как-то съел две клубники — и у меня на животе выступили холмики…
— Чего? — удивился попутчик.
— Ну, прыщи, если в простонародье…
— Ты так и говори — паршой изошел…
— Нет. Я никуда не изошел — но вот, прыщики… Хи-хи-хи…
— Радуется, Пинцет… — прогнусавил четвертый пассажир — он не то, что не переоделся в домашнее, а даже шляпы с головы не снял, а так и сидел, развалившись на нижней полке, подбоченись: видно было, что провожали его на совесть — то есть, до полнейшего измору…
— Пинцет! — радостно скривился Попутчик. — Точно… Похож…
И он пьяно загоготал.
Пинцет хотел было что-то ответить, но совсем вдруг окаменел и начал равнодушно глядеть в окно.
— Я не понял только… — спросил Попутчик, обращаясь к лошадиным зубам. — Сноха с козлами у тебя… Так пусть не пьет молока — и не будет никакой аллергии…
— Она дояркой работает. На козьей ферме… — ответила та, поджимая губы.
— А… — растерялся попутчик. — Тогда — ясно… Тут никакой врач не поможет…

* * *
Купе оказалось некурящим — и мы с Попутчиком вышли покурить в коридор…
Тот, что в шляпе — тоже хотел, но сил у него подняться — не было, так что пошли мы без него…
— Ладно, самолет ты не любишь… — сказал Попутчик.
— Аллергия у меня на самолет, наверное…
— Ну, хрен с ней — пусть и аллергия… А что — поезд лучше?
— Лучше…
— Чем? На нем же ехать дольше…
— Не знаю… — честно ответил я… — Жизнь тоже долго жить — но чем дольше, тем лучше… Так говорят… А поезд… Я гляжу в окно — и домики мелькают, улицы, какие-то люди… И это все — жизни… Жизни — от рождения до смерти, которые проходят не по скорости поезда или самолета — а так, сами по себе… И сельмаги мелькают, где завтра колбасу будут продавать…
— Не будут… — прервал меня Попутчик. — Ее не завезли…
— И ладно… — согласился я.
— Это тебе «ладно» — а людям жрать надо…
— Пусть… — не стал перечить я. — Но все это — мелькает, все это видно…А с самолета что видно? Географическая карта из папье-маше? А у меня на нее…
— Аллергия… — грустно сказал Попутчик. — Это я уже понял… А у моей бывшей жены — на меня аллергия, хотя вот на алименты — аллергии нет, но и с дочкой увидеться не дает…

* * *
Правильно говорят, что курение приносит вред здоровью: зря я пошел в коридор купейного вагона.
— А я Вас что-то не помню… — обратился ко мне проводник, несущий куда-то поднос с чайными стаканами.
— Зато я Вас помню… — улыбнулся я.
Но — не сработало… Не помогло…
На ближайшей остановке — а ей оказалась станция Вышние Волочки — меня торжественно высадили: дали пинка под зад, даже милиции не вызвали — я б хоть в тепле переночевал…
Поезд начал набирать скорость — и из окна мне махал рукой мой бывший Попутчик.
Да… Бывают в мире добрые люди…
Остался я на пустом ночном перроне…
Один…
Сидеть было невозможно — холод пробирал до пяток, а потому я и отправился бродить по городу Вышние Волочки — или, как он там назывался? Ну, пошел я по нему гулять, чтобы совсем не окоченеть…
И это так медленно было…
Пока до магазина дошел — час минул…
Пока до какого-то дома со светом в нескольких окошках — еще час…
— Это тебе не на поезде, — подумал я. — Это там все скачет и движется, а тут — застывшее время, что гвоздем затылок прибивает к доске…
Да…
И тут я понял…
Точнее — вспомнил…
Ну, да — после той авиакатастрофы, в которой я погиб — я и полюбил поезда…
Да… Я полюбил ездить в поезде, глядя из окна на мелькающий мир…
Мелькает он, промелькивает, к тысячам жизней прикоснулся ты мизинцем — а их уже больше нет… Для тебя нет… Они ушли… Они — живут, но без твоего мизинца…
— Аллергия… — вспомнил я давешнее слово…
— Да… Аллергия…

Отметить: Аллергия

Материалы по теме:

Стрельба по воздушным целям Подброшенную вверх, во время безудержного веселья пустую бутылку из-под водки, с некоторой натяжкой, но можно считать воздушной целью. Вот по таким целям и я, и мои охранники, постреляли достаточно. Но, если бы стрельбой по бутылкам дело только и ограничилось! Да куда там!
Луч солнца! Луч солнца золотого был до такой степени ослепительно ярок, что смотреть на него, не прищурившись, не возможно было даже сквозь закопченное стеклышко.
Разговор с роботом о стакане Последнее время я много думаю о роботах. Только не следует представлять себе человека, который вместо того, чтоб как-то выполнять свои повседневные обязанности или трудовую нести повинность, или вместо того, чтоб выйти на нужной ему остановке, только и делает, что думает о роботах. Глупо.
Комментировать: Аллергия