Читаю сыну «Царя Салтана».

А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра — чистый изумруд;
Вот что чудом-то зовут…

Красивая сказка. Зачитался просто. Жена только вечером ворчала:

— Оно, может, и так, — грит, — что ты и дрочистый изумруд, но ребёнку попрошу сказки читать нормально!

А я виноват? Виноват, если разбираться, Пушкин… Да что Пушкин, один он что ли? Пожалуйста, она сама вслух читала Чуковского, я слышал:

А ху$ её малюток…

То есть пардон. Немножко не так. Вот так:

Только квартирный вопрос их немного испортил.

Булгаков А., «Мастер и Маргарита»

Прицел двадцать, трубка десять, бац-бац и… мимо.

Яшка-артиллерист, «Свадьба в Малиновке

До хрена!

До хрена высокоточно!

Просто не промахивается и все тут!

Тут надо понимать, что значит, промахнуться. Промахнуться значит не попасть. То есть, как бы и не стрелял вовсе. В молоко, как говорится. А молоко нынче дорогое, поэтому в никуда. Но мы так не можем. Мы все равно куда-нибудь да попадаем. И очень надо сказать точно попадаем.

Я вышел по утру на балкон. Так просто вышел — оглядеться. Голубя согнал, чтоб не срал, на небеса поглядел (дождя не будет, так…), на деревья… Потом вниз стал смотреть, и обратил внимание на козырёк подъездный: что же там такое лежит? Что это может быть? Это очень похоже на… Не может быть! Нет, точно, оно, производство чего Олег Звонков сравнивал с творческим процессом. Говно, короче говоря.

Есть такой вполне нормальный процесс в создании терминов, если открывается что-нибудь неизвестное до сих пор, а значит и не имеющее названия, — брать слова из какой-нибудь совершенно другой области. По существу, заимствовать и употреблять не в прямом, а в образном, переносном смысле.

Физика вспоминается в первую очередь, но это с чистой совестью можно сказать и о литературе.

В пятницу наш отдел перевели в новый офис. Мы полдня таскали всякие вещи (все нажитое непосильным трудом:)), потом уже здесь разбирали коробки, ставили компьютеры, то-се. В завершение выпили пива.

Теперь мне дальше добираться на работу, но здесь, в общем-то, неплохо: неторопливо, спокойно, тихо.

Особенно сегодня с утра.

Я как-то неожиданно залюбил Формулу-1. Сначала всё казалось — ездят идиоты по кругу до опупения, челюсть можно свернуть в зевке, наблюдаючи. А потом ан-нет, начал понемногу разбираться. Мне кажется, Формула-1 какой-то неподкупный вид единоборства, не бокс тебе (где по договорённости боксёры ложатся), даже не футбол (стоит только финал Чемпионата Мира во Франции вспомнить, тьфу!). Чем-то Формула-1 напоминает мне корриду, когда один из партнёров — смерть, особо не забалуешься.

Возвращаюсь я в пятницу вечером, часов эдак в полдесятого, домой. Не то чтоб усталый — убитый. Одна мысль — в душ и сон (две, стало быть).

Вот.

Шли мы с Машкой из школы домой и черт меня дернул по пути в киоске взять на прокат видеокассету «Мой пес Скип». Машка как всегда выпросила.

Обычно среди недели я фильмов Машке не беру. Ей домашнее задание делать, да и по телику мультики-сериалы, в общем, она просто не успевает, а тут выпросила. Да, еще я статью в журнале прочитал про кинокарьеру этого пса, что он беспородистый и пр. Это меня и слукавило. А чего ж ребенку не посмотреть детский веселый фильм про собачку.

В общем, поделала она уроки, мультики посмотрела, а мне надо было уйти на 2-3 часа, вставил ей кассету, ушел.

В моей размеренной жизни произошло Событие: брат прибыл на побывку из армии. Первым делом, понятно, к родителям, а потом ко мне. Друзья остались на третье. Ну, что солдату надо? Для начала — пожрать. Я с умилением смотрел, как Вася, в «нормальной», гражданской жизни кушавший чуть больше котенка — половник супа, две ложки второго и пару бутербродов, — уминает третью тарелку борща, и полон решимости относительно картошки с мясом. Ну, а во вторую очередь, конечно, надо выпить. Водки в доме не оказалось, и поплелся я в магазин.

Вспоминал я тут один рассказец Мопассана. Кажется, он называется Шпилька.

Вообще-то Мопассана я читал давно, на заре туманной юности. Читал запоем, это, почитай, была единственная доступная эротическая литература тогда. Ну, может не единственная. Но мне Мопассан нравился, и я его прочел много раз насквозь.

И никогда потом не перечитывал. Но, странное дело, вспоминается иногда с удовольствием. Как вкус чего-то полузабытого, запах чего-то детского иногда возвращается к тебе впечатлениями. И, надо признать, меняются со временем мои оценки.