Во дворе девятиэтажного дома, возле гаражей-«ракушек», четверо подростков — им лет по шестнадцать-семнадцать — бьют ногами парня постарше, который лежит на земле и пытается закрыть лицо руками. В стороне стоят две девушки. Им тоже лет по шестнадцать, и они, не отрываясь, наблюдают за избиением. Уже поздно, около часа ночи, и в окрестных домах светятся только несколько окон.

Я решил, что обязательно ее выебу. Нападу неожиданно сзади, повалю на траву и выебу, и никто нас не увидит: здесь всегда пусто. Рядом только железная дорога, тропинка от остановки автобуса, по которой в это время дня почти никто не ходит, потом — лесополоса, а еще дальше — нефтебаза. Скоро у меня экзамены за восьмой класс. Два дня назад занятия закончились — на несколько дней раньше, чем всегда, чтобы мы могли начинать готовиться к экзаменам. После последнего урока я пошел в киоск «Союзпечать» и купил первую в жизни пачку сигарет — «Столичные» за сорок копеек.

Герда. Глава первая.

На правах антирекламы собственного произведения

И еще одна дорожная история. Возвращаюсь как-то домой от родителей, сажусь в маршрутку. Сел, расплатился, достал книгу. Хорошая такая книжка, интересная, хоть и нудная донельзя: Том Клэнси, «Реальная угроза». Напротив сидит тетя лет пятидесяти, тоже читает что-то. На улице пошел дождь, и в микроавтобус влетело нечто. Молодой человек примерно моего роста (2м) и возраста (27-28). Короткие крашеные волосы, в глазах — лихорадочный блеск. А уж пивом от него разило так, что никакими словами не описать.

— Был день был рай

их дело было

нет не табак

Поскольку тело тянуло к телу

ибо души сошли к своим

Телам с орбит

и ритм сердец их был нарушен

под облаками Св. Пушкин

им пел… любовь еще быть может…

еще… а может и не быть…

он верил в радиоактивность ее ладоней

и мотивы печалей источали губы когда

когда она порой

его почти не замечала

он знал что все вокруг — случайно

что в принципе рай — не реален…

одновременно не кончают

тот — кто поставил на «зеро»

Это не понты. Не вой по ушедшему льву. Не запоздалое признание в почтении, уважении и т.д. Это констатация фактов, плавно перетекающая в некролог, даже скорее всего наоборот.

Я позволю себе говорить от первого лица, иногда переходя на множественное «мы».

В Литературный институт им. Горького на заочное отделение факультета поэзии я поступил благодаря в некоторой степени удачному стечению обстоятельств, но по большей части благодаря вниманию В.Д. Цыбина к моему творчеству.

— Надо снимать фильм, — весомо произнес Рыба.

Он сжимал двумя руками полную еще кружку пива, нависая над столом, и повторял:

— Надо. Снимать. Фильм.

Весеннее свежее солнце вылезло из-за крыш невысоких домов и игриво поблескивает сквозь молодую листву. Небольшая улочка: с одной стороны район многоэтажек, с другой — заборы частного сектора, аккуратные кирпичные домики, над крышами которых так весело резвится солнце. Радостные лучики скачут по нашим лицам, сверкают стеклом пивных кружек в руках. Яркий зонтик открытого кафе. Под зонтиком круглый пластиковый стол. И мы.

«Гнезда химер», Макс Фрай
СПб., Азбука, 2000

Кто такой Макс Фрай? Судя по «Эху Москвы», самый загадочный современный писатель. На его инет-странице под небольшим фото черного мальчика — текст: «Макс Фрай. Родился 22 февраля 1965 года то ли в Ужгороде, то ли в Нюрнберге». В свое время таким же загадочным считали и Пелевина.

Но Пелевин выдохся, а Макс выдал шесть толстенных томов за два с небольшим года. Такая трудоспособность наводит на мысли, что Макс Фрай — даже не группа авторов, а компьютер. Или группа компьютеров.

И вот вся жизнь! Круженье, пенье,

Моря, пустыни, города,

Мелькающее отраженье,

Потерянное навсегда.

Н.Гумилев «Прапамять»

«…Это АукЦыон — где тебя покупают…тебя — продают…»

«Я — меломан.»

К.Кинчев.

ПРОЛОГ

С первых строк считаю необходимым обозначить для всех читателей этого текста то, что музыкально-психоделическое мероприятие по имени «АукЦыон» — мне нравится… во многом, если не сказать больше…

«…долгая дорога безкайфовая…»

АукцЫон