Это не понты. Не вой по ушедшему льву. Не запоздалое признание в почтении, уважении и т.д. Это констатация фактов, плавно перетекающая в некролог, даже скорее всего наоборот.

Я позволю себе говорить от первого лица, иногда переходя на множественное «мы».

В Литературный институт им. Горького на заочное отделение факультета поэзии я поступил благодаря в некоторой степени удачному стечению обстоятельств, но по большей части благодаря вниманию В.Д. Цыбина к моему творчеству.

— Надо снимать фильм, — весомо произнес Рыба.

Он сжимал двумя руками полную еще кружку пива, нависая над столом, и повторял:

— Надо. Снимать. Фильм.

Весеннее свежее солнце вылезло из-за крыш невысоких домов и игриво поблескивает сквозь молодую листву. Небольшая улочка: с одной стороны район многоэтажек, с другой — заборы частного сектора, аккуратные кирпичные домики, над крышами которых так весело резвится солнце. Радостные лучики скачут по нашим лицам, сверкают стеклом пивных кружек в руках. Яркий зонтик открытого кафе. Под зонтиком круглый пластиковый стол. И мы.

«Гнезда химер», Макс Фрай
СПб., Азбука, 2000

Кто такой Макс Фрай? Судя по «Эху Москвы», самый загадочный современный писатель. На его инет-странице под небольшим фото черного мальчика — текст: «Макс Фрай. Родился 22 февраля 1965 года то ли в Ужгороде, то ли в Нюрнберге». В свое время таким же загадочным считали и Пелевина.

Но Пелевин выдохся, а Макс выдал шесть толстенных томов за два с небольшим года. Такая трудоспособность наводит на мысли, что Макс Фрай — даже не группа авторов, а компьютер. Или группа компьютеров.

И вот вся жизнь! Круженье, пенье,

Моря, пустыни, города,

Мелькающее отраженье,

Потерянное навсегда.

Н.Гумилев «Прапамять»

«…Это АукЦыон — где тебя покупают…тебя — продают…»

«Я — меломан.»

К.Кинчев.

ПРОЛОГ

С первых строк считаю необходимым обозначить для всех читателей этого текста то, что музыкально-психоделическое мероприятие по имени «АукЦыон» — мне нравится… во многом, если не сказать больше…

«…долгая дорога безкайфовая…»

АукцЫон

Возвращаюсь домой. Работа-дом-работа. Стараюсь на работе не засиживаться. Сегодня задержался. Приятно посидеть самому, никто не мешает, не дергает. Спокойно закончил свои дела, полазил по Инету, поковырялся, посмотрел. И домой.

От метро до моего дома 15 минут прогулочным шагом. Иду… не спеша. Устал. Хочу есть и спать. По пути киоск, не киоск, а целый КИОСК, он правда большой. Иногда я покупаю в нем пепси, иногда просто прохожу мимо, разглядывая витрину. Сегодня я остановился. Надо же кефир… в стеклянной бутылке… с крышкой из фольги. Бутылка кефира.

***

— Четыре пакета молока и бутылка кефира.

Предназначение сбылось…

Предназначение сбылось,

Но я об этом не узнала.

И рыжий дым моих волос

Упал прозрачным покрывалом

На уходящие глаза —

Зрачками внутрь, судьбой наружу…

«Ну вот и все», — Господь сказал

И выпустил на волю душу.

Зеваки выдохнули: «Ах!»

Водила выскочил из «мерса»

И длинноногая принцесса,

что с ним сидела — вся в слезах.

«Он невиновен!» — плачет. Да!

Он невиновен. Это точно.

Виновен каблучок непрочный

И в лужах талая вода.

Я эти туфельки свои

«Моя война», Г. Трошев
М.: Вагриус, 2001

Листая старую тетрадь окопного генерала, силиться понять, кто кого решил отдать на растерзание вандалам, смысла нет. Равно как и определиться, кто же в данном случае этим прообразом вандала является. Но Геннадий Трошев и не собирался давать ответа на этот вопрос: он человек военный, и приказы руководства не обсуждает. Цель его мемуаров иная: «рассказать о сегодняшнем дне российской армии» (но ни слова о том, как и когда она намерена с этого дна подниматься) и дать свою, и единственно точную, характеристику ключевым фигурам конфликта, «штрихи к портретам» которых генерал набрасывал «в свободное от боевых действий время».