Внешность бывает обманчивой. Для многих животных это и есть сущность эволюции.

Чарльз Дарвин

Если крепко задуматься, то все, для чего предназначен человеческий мозг, под что он, так сказать, «заточен», — это создание образов и их последующая… сейчас подготовлюсь… и-ден-ти-фи-кация. Вот! Круто? По-научному? Я старался.

Так вот, создаем мы эти самые образы, набиваем ими башку, а затем всю оставшуюся жизнь пытаемся под эти созданные образы подогнать все вокруг. Потому что новые создавать, если честно, облом. Ученые эти вот принципиально не обновляемые образы называют… сейчас опять подготовлюсь… ар-хе-типы. Слогов меньше, но слово не менее крутое. Поверьте. На слово. Вы же видите, какие слова бывают?

Оглянитесь вокруг — и вы увидите массу вот этих самых типов, многие из которых живут с нами уже не первую тысячу лет. А может, и миллион, ученые еще промеж собой не договорились. И вот один из величайших архетипов, засевших в наших мозгах с незапамятных времен, — это призрак «Большого Угашенного Праздника». Неизвестно, откуда этот призрак взялся, — возможно, это часть старинного обычая съедать большую часть урожая непосредственно сразу после его сбора. А может, привычка питаться мамонтами. Мамонты вымерли, а привычка осталась. Сейчас это уже не важно, но раз в год слова «умеренность», «сдержанность» и «хватит пить, пошли домой» выбрасываются на помойку, чтобы быть извлеченными оттуда только в обмен на пожухлые елочные трупы. На землю опускается сумрак рукотворного Рождественского Апокалипсиса!

В прошлый уикенд, как принято говорить в Голливуде, в Харькове в кинотеатре «Боммер», при содействии компании «Магика-фильм» состоялся фестиваль американского трэш-кино, кино, о котором в Голливуде, как раз, не принято говорить. Понятие «трэш» нашему кинозрителю практически неизвестно. Ну, разве что каким-нибудь «нечеловеческим» интеллектуалам, хотя сам жанр этот отнюдь не интеллектуален. Правда, последними, любим. И хотя само понятие относительно ново для нас, с трэшем мы, безусловно, знакомы. Ибо нельзя не знать того, что тебя, окружает.

***

зимний воздух — вне материй, пятый час, не долетели до замерзшего окна,

у которого скворечник. ты голодный? да, конечно — бутербродов и вина,

строк бегущих и черешни, а потом во тьме кромешной дотянуться до руки

и для каждого, кто верит, в открывающейся двери колокольчики — звонки —

для кого на перемену. третий уровень, домены? — не о том ты, не о том

пятый час, пора ложиться, и ночная продавщица за прилавком спит с котом

покрывают белой пеной эти матовые стены минус десять… повтори?

«А есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе — это науке в данный момент пока неизвестно».

«Карнавальная ночь», фраза из фильма

Абсурд, согласно данным большинства словарей и энциклопедий, происходит от латинского absurdus - нелепый. То есть, означает бессмыслицу, нелепость, отсутствие логической связи. Нужное для жизни понятие. Особенно для нашей. И что интересно, чем сложнее становится организация общества, двигаясь, несомненно, путем прогресса, тем больше в ней этого самого, латинского absurdusа.

Так может абсурд и есть прогресс?!

Или прогресс — это абсурд?

Но, в любом случае, если это так, то фильм Анны Меликян «Марс» — очень прогрессивный фильм. В нем описывается жизнь маленького российского городка, носящего имя классика единственно верного учения Карла Маркса. Правда, когда главный герой фильма, боксер Борис, находящейся в закатной фазе своей карьеры, вышел на главную площадь города, в который он невесть каким прогрессом попал, рабочие как раз ремонтировали надпись на здании вокзала. А конкретнее букву «К» надписи. Вот и получилось, что попал он на Марс. И осталось только выяснить: есть ли там жизнь?

На столике, возле дома, раздавались гулкие хлопки костей. Местные мужики скрашивали своё время игрой в домино.

— Что-то Ивана Мандалаевича не видно.

— Точно! Дня три уже не видел.

— Пишет, чего-нибудь, снова… Он, полгода назад, написал «Как Ирина Николаевна с Галиной Викторовной поругались» — и точно — поругались. До сих пор не разговаривают…

— Чисто, колдун! А что, Федя, может конец забьём?

— Э, орлы! Договорились же — не совещаться! Штраф — червонец. Вот, положите червонец «на банк» и продолжим.

“You seem not to belong here. Where are you from?”

“Me? From nowhere! Ain’t that funny?”

Он сказал, что его зовут Байрон, и что ему 35. Имя меня удивило. Похож он был на исхудалого Микки Рурка с застывшей полуулыбкой на лице. В этом нереальном городе все было иным — и улыбки.

На бульвар Красных фонарей ложились длинные тени, потемневшие каналы тускло мерцали под светом рекламных огней. Огромные светящиеся губы, груди, фаллосы, даже невинного вида переливающийся розовый слоник — все издавало беззвучный зов, бесконечный, как вечереющее небо. Похоть и порок в карнавальном великолепии.

Сказка — один из основных жанров устного народно-поэтического творчества, эпическое, преимущественно художественное прозаическое произведение волшебного, авантюрного или бытового характера с установкой на вымысел.

Большая Советская Энциклопедия

Тут недавно в гостях у ОСП-студии побывал известный русско-советский кинопереводчик Володарский. Помните, гнусавый такой? Это он раньше, наверное, болел, а сейчас ничего, довольно звонкий голосок. Так вот он сказал замечательную вещь. Он сказал, что продюсеры эти, в кино, очень хотят заработать денег. Очень. Но как именно они зарабатываются, на самом деле не знают. И тыкают пальцем в небо. Иногда попадают. И когда попадают, крышу у них моментально сносит, и они начинают тыкать в образовавшуюся дырочку, пока им совсем уже плохо не становится.

Тут совсем недавно дырочка образовалась в области «Гладиатора». То есть костюмно-исторического кино антично-средневекогого пошиба. Там где без револьверов и наркотиков. А с мечами и спиртными напитками. И понеслось, один шедевр краше другого, пока не доскакали до «Короля-Артура», «Трои» и «Александра».

…Я шел от Пушкинской площади по улице им. Горького в сторону метро «Маяковская»…

Но — сразу себя перебью: хоть это невежливое занятие, других перебивать…

А — себя? Вежливое?

Несомненно, ибо ты себя не просто перебиваешь, но — дополняешь, что чрезвычайно важно для твоего понимания окружающими…

Итак, я себя перебью…

Шел я от Пушкинской площади к…

Понятно уже, откуда я шел и куда — только неясности сразу возникают… В виду нескольких вопросов…

Первый: «Зачем я шел от Пушкинской площади не к метро «Площадь Пушкина», а — к Маяковке?»

меня накрыло. открывай.

налей, иди, лимон не надо.

за гранью толстого стекла

размыт ноябрь. не дождь — стена, да

пять полустертых голограмм

прикрытых листьями, как лужи,

пиши, звони, люби, приду же

такая детская игра —

твоя ладонь на мой кулак

и пальцы волосы на пяльцы,

и вышивать. жила-была…

приметы нет не возвращаться

жила-была, открой, нальем

да так, чтоб запотели стекла

ты знаешь, осень — это мокро.

но нам сейчас не до нее.

6 ноября 2004

налево зима

«Прозрачность»

Прозрачность слов

и пауз между ними

код пятизначный

выход сквозь стекло

Нам кажется немного повезло

Я берегу огонь

Ты куришь

Приму…

Пускай тепло уходит…

Это по себе

Само

Не ново и не актуально

Ты шепчешь

снег

Был порошком стиральным…

Я тоже

буду

Долго гнать…

Велосипед…

«КРРРРРИЗИС»

Не весело

Не грустно

Все чаще пусто

Пусто

И на усах

Капуста

И ветер

Носит