“You seem not to belong here. Where are you from?”

“Me? From nowhere! Ain’t that funny?”

Он сказал, что его зовут Байрон, и что ему 35. Имя меня удивило. Похож он был на исхудалого Микки Рурка с застывшей полуулыбкой на лице. В этом нереальном городе все было иным — и улыбки.

На бульвар Красных фонарей ложились длинные тени, потемневшие каналы тускло мерцали под светом рекламных огней. Огромные светящиеся губы, груди, фаллосы, даже невинного вида переливающийся розовый слоник — все издавало беззвучный зов, бесконечный, как вечереющее небо. Похоть и порок в карнавальном великолепии.