Всегда держись начеку!

Козьма Прутков

Россию колбасит.

Украину тоже колбасит, но по причинам, о которых я по другим причинам упоминать не могу. Потому что я тоже против грязных выборов. Ведь яйцо — оно что? Оно разбивается и костюм испорчен! Грязные политтехнологии! Я предлагаю зеленые помидоры. Во-первых, легче — никакого травматизма, а во-вторых, абсолютно стерильно. Сколько можно зависеть от «Тайда»? Поэтому присоединяюсь: да — чистым выборам! Нет — импортным стиральным порошкам!

Часть I. Ни слова правды

Суббота, 17 апреля

21:37

Маленькая рыжая кошка свернулась в углу комнаты, тихо дышит и не боится дрожащей стены, за которой дверь подъезда, утяжеленная тремя ломами из дворницкой. За дверью давно никого нет, и снег с лопат остается по-прежнему белым, колючим и режущим глаз. Миллионы красно-коричневых пятен, мелькающих от долгого рассматривания лампы дневного света, разлетаются концентрическими окружностями, не доставая пятьдесят шестого дюйма в диагонали телевизора и еле касаясь табуретки, сожженной в прошлом году только потому, что на нее положили увеличительное стекло, сделанное из ста тридцати линз, соединенных вместе и помещенных под луч синеватого зимнего солнца.

Насколько все-таки неестественно, ошибочно, глупо, неоправданно и болезненно было ехать на автобусе в то солнечное сентябрьское утро из Ялты на север на большом автобусе, напичканным до упора цветом спортивной журналистики. За окном проплывали сады, виноградники, Медведь-гора, приникшая изголовьем к спокойному бирюзовому морю… По мере приближения к Алуште становилось все больнее. Желание выдавить стекло и выпрыгнуть нарастало. Поворот на Симферополь. Чатыр-даг слева, Димерджи справа… Профиль королевы Анны — камень на вершине. Девять лет назад мы взобрались на нее впервые. Потом было еще два восхождения. Последнее — пять лет назад.

***

Ты знаешь,

Иногда хочется взобраться на крышу

Какого-нибудь ветхого дома, где никто не живет

Где ветры беспрепятственно пролетают

из окон, выходящих на юг, к северным окнам.

Хочется стоять там, прислонившись к кирпичной трубе

Холодной, как это лето,

И чувствовать наклон градусов в сорок

(Ты же знаешь, старые крыши никогда не были плоскими),

он особенно заметен, если смотреть на звезды,

по которым бегают лучи далекой дискотеки

зеленого берега.

Смотреть на перевернутые схемы,

Когда куда-то плывешь, надо знать главное: куда-нибудь, да приплывешь.

Христофор Колумб

Помните, как мы потешались над америкосовскими «шедеврами» из нашей жизни? Над всеми этими Петрами Тотамовичами, «русскими мафиозо» в бобровых шубах, матрешками и балалайками? Впрочем, и наши опусы про «них» не отличались особым изыском. Как говаривал товарищ Жванецкий: «Пока еще плохо выходит фраза: «Мне в Париж, по делу, срочно!» А все потому, что хуже нет рассуждать о том, о чем понятие не имеешь. Как и снимать фильмы о предмете мало тебе знакомом. Вот я всегда и говорил: ничего у них про нас, и у нас про них никогда не выйдет. Слишком примитивные познания.

Но то, что мы сами про себя ничего знать не будем, это даже в самом дурном сне присниться не могло!

Дожили. То есть приехали. То есть, куда-то, но попали. Не верите? Посмотрите фильм Павла Чухрая «Водитель для Веры». Причем фильм, в буквальном смысле Павла Чухрая, он там и режиссер, и автор сценария. Но оно и не удивительно: другой режиссер этот бред снимать бы отказался, а другого сценариста Чухрай бы видимо и не понял. Почему бред?

Однажды утром Василию Петровичу нездоровилось. Он открыл глаза, поморгал ими и снова закрыл. Уходить из сна не хотелось: сон был завораживающий и липкий, как незамороженный сырок.

Все испортила жена:

— Василий Петрович, — строго сказала она, — ты намерен спать до обеда? Тебе же на работу надо идти.

Василий Петрович любил свою жену, с которой прожил в браке уже пятнадцать лет. Никто лучше нее не умел так готовить утку по-пекински и гратен дофинуа. Правда, больше жена ничего готовить не умела, и поэтому Василий Петрович предпочитал питаться в дешевом кафе за углом.

«— Прибереги, спаси, оставь это имя [Sauf le nom]…»

«Постскриптум остается вторичной подписью, даже если им и отрицается это. И, как и в любой индивидуальной или божественной подписи, здесь необходимо имя собственное. Если, конечно…, именем будет то, что истирает себя в присутствии именуемого им. …имя есть необходимость того, что отсутствует.»

Жак Деррида «Оставь это имя»

Профессия — это то за, что платят деньги. А в свободное время для меня главное друзья.

Иуда

Вот насколько все зависит от точки зрения! Точнее от стороны, с которой на предмет взираешь. С одной стороны смотришь — разведчики! Чуть-чуть переместился: не-а, шпионы. Шаг в сторону сделал: вот, блин, опять разведчики! Где здесь правда? Черт ногу сломит! Кстати, о черте. В сущности, персонаж фильма Гильермо Дель Торо. «Хеллбой» и есть самый настоящий черт. С рогами, хвостом и красного цвета. Только вот, ориентация у него, не в смысле секса, нет, не уверен, что он вообще там у них имеется, так вот, ориентация у него совсем не дьявольская. Даже наоборот. Настроен этот перец вполне прочеловечески, то есть гуманно. Чтит общечеловеческие ценности и уголовный кодекс. Как вы уже, наверное, догадались, речь идет о комиксе. Жанре, который из чисто американской забавы, потихоньку превращается в главнейшее из искусств. Подождите, подождите: от «Ночного дозора» до комикса дистанция весьма малого размера. Будет и у нас скоро этого добра вдоволь, нарисуют Хабенскому молнию на пузе, присобачат шапочку позабавней, и мы еще Голливуд переплюнем. Кого как, а меня лично это не радует. Хотя, конечно, что поделаешь: новые времена, новые веяния. Жалеть можно, сделать ничего нельзя, поэтому вернемся к фильму.

Песня грусти

а ты и не догадаешься

сплести из травы забвение

вспять повернуть течение

ты меркнешь и светом маешься

а ты и не пошевелишься

не скажешь кому потаенное

слепое и не окрыленное

сердце сдавить не осмелишься

а ты и не замечтаешься

и не отметешь сомнения

тебе не принять решения

ты дням не сопротивляешься

привык ты, что светом маешься

и ей не прочесть заветное

и не дождаться ответного

а ты и не догадаешься…

***

Когда затейливый узор

маленькая повесть

…Уж не знаю, хорошо это или плохо, но я никогда не хотел стать ни ботаником, ни зоологом: от цветов у меня часто случалась аллергия, а зверей я всегда предпочитал видеть на экране телевизора или…

Нет, в клетках мне звери не нравились, хотя и на свободе — тоже: особенно, в непосредственной близости от меня…