«Во саду при долине

Звонко пел соловей

А я мальчик на чужбине,

Позабытый у людей»

(Фольклорное произведение, которое Захар Май исполняет акапелло — вероятно, в память о годах жизни в чужом краю)

В далеком постперестроечном 1992 году мы студенческой толпой бродили по Сумской и распевали очень грустную песню: «Вернись скорей! Холодильник пуст!» То есть про то, что любимая ушла и наступила голодовка. Ну и, соответственно — блюз. Там была печаль из-за бесславно гибнущих продуктов, и пронзительные сны о шкварках в кипящем сале, и тоска по «плавным взмахам рук твоих, готовящих еду» и «голосу, кушать зовущему», и такая искренность — да уж, шутки в сторону, когда семь дней не ешь. Я, вероятно в силу природной бесчувственности, смеялась до икотки. Песню услышала впервые, слова сразу переписала и, сидя в славном кафе «Сквозняк» (нынче — «Метрополь»), подбирала аккорды. «А чья это вещь?», — расспрашивала я у всех. «Понятно чья — народная!» — авторитетно заявил один из наших товарищей. «Сам ты — народная», — возмутился другой. «Это — Захар Май. Знать надо своих звезд». «А, так он еще и «своя» звезда?», — я удивилась. «Да наш, харьковский. Теперь уже, правда, в Америке».