—-

это август, безвременье года, уже

недостаточно солнца и сон беспокойнее

вместо свежих черешен — конфеты «фруже»

и остовы цветов на твоем подоконнике

это просто набор, это сущий пустяк

сокращения слов или мышц сокращения

ты проходишь в толпе, будто спишь на гвоздях —

больше сотни уже не имеет значения

и как будто играешь в «здорово живешь»

и тузы в рукавах стали модным поветрием

и счастливей в разы с приближеньем подошв

словно мыльный пузырь со своей геометрией

Вчера, с целью поглазеть на автомобили, посетил я Моторшоу-2005 (9-ю Московскую Международную Автомобильную Выставку — 24-28 августа, сегодня закрытие, стало-быть). Оказалось, что поглазеть там есть на что и помимо автомобилей. Фотоотчет выкладываю (фоток много, грузится долго, к сожалению).

Русские любят гнать. Причем быстро.

Зигмунд Фрейд. Неточный перевод

На самом деле римейки есть не что иное, как проявление современных традиций в культуре. То есть современный традиционализм в культуре. Что есть традиция? 155-я постановка «Ромео и Джульетты»? Или мотивы из Гомера в пьесе про наше время? Некая постоянная, неменяющаяся величина, то, что приходит с веками и является результатом деятельности бесчисленных поколений творцов: художников, поэтов, писателей. Опять же, типа, достижения. И они есть у любой культуры, в том числе и у нашей, восточно-славянской. И исходя из этого, выходит что римейк — это тоже достижение, и то, что свет увидел фильм Максима Пежемского «Мама не горюй — 2», вроде как, даже, явление культурно-традиционного плана. Классика, блин. И значит, хорошо?

А мне показалось плохо.

То есть двойственность в оценке после просмотра этого фильма у меня образовалась: что традиция — хорошо, а сам фильм… Как бы это помягче…

От пуза нагулявшись по карнизу,

Мой друг сорвался вниз;

внизу

Его ждала толпа зевак,

в которой Лизу

Я заприметил.

Скв. Уссурийский. Четыре умных беседы с подругой тела друга.

Принимая во внимание то, что сторожевым трудом ныне заработать на нормальную жизнь невозможно, я решил отказаться от писательства, но сразу же выяснилось: ни к чему другому я не способен. Посему никого прошу не винить в том, что сегодня я отказался от дальнейших попыток обрести в этой жизни счастье.

Искренне благодарный друзьям своим и простивший врагов своих ваш Игнатий Соливанов.

Ты живешь на окраине глобуса.

Я — тем более, то есть тем далее:

Нет подземки, не ходят автобусы,

Связи нет — провода оборвали.

Самолеты летят на бреющем,

Но, увы — не берут попутчиков.

Поезда — это гады те ещё…

Мы им тоже помашем ручкою.

Этот Космос не видно из космоса,

Мчать туда далеко и… напрасно!

Даже если по карте и с компасом,

Даже если «по фене» и с Карлсоном…

Февраль 2003 года

Харьков на «Опаньках» вспоминают много и часто, с любовью и не очень, по делу и просто так.

Поэтому сегодня немного о Харькове, а точнее о его новых памятных местах, тем более что и повод есть подходящий — 23 августа город отмечает 62 годовщину освобождения от немецких войск во время Великой Отечественной войны.

За последние годы в Харькове появилось много новых и достопримечательных мест. Пока они не вызывают восхищенных взглядов гостей Первой Столицы, да и особой гордости харьковчан тоже.

И так наш экскурсионный маршрут начинается… Поехали!

* * *

Тогда не было телефонов, а то непременно Пестель позвонил бы Муравьеву-Апостолу и сказал бы:

— Ты на Сенатскую приходи не только с саблей, но и с вещами: сам знаешь, что брать… Что? Ну, из еды по малости, из носильного белья… Мыло захвати и присыпку от вшей, если она у тебя есть — говорят, в тюрьмах намного больше вшей, чем заключенных…

Но нет, Пестель никуда не звонил — телефонов же не было, он сосредоточенно нюхал кокаин и витал в мечтах о благоустроенной России…

И чем больше нюхал он — тем более ему казалась Россия благоустроенной и красивой страной…

А.Ц.

Я застыла в движеньи, в попытке поймать бесконечность.

В этих сумерках Невского — скупость моих площадей.

И когда ты вернёшься, позволю быть светлой, беспечной,

Только сердце согрей и ладонь отпусти скорей.

Разожги мою плоть, не по-зимнему холоден вечер.

Я тоску тротуарных ложбинок давила носком сапога.

Где тот мир, что придуман тобой — и тобою обещан?

Покажи же мне мир из живого, как ветер, песка!

Каждый сам по себе, каждый сам выбирает дорогу.

Если хочешь быть небом, — то стань путеводной звездой,

Что бы сделать предмет невидимым, нужно сделать его ненужным.

Лоуренс Аравийский, английский шпион

Фильмы делятся на категории. Впрочем, как и все в нашей жизни. Если судить по Библии, у нас вообще все имеет крайне классовую природу: есть избранные, а есть утонувшие. И все это задумано заранее. С фильмами такая же штука: исходя из бюджета и желаний продюсеров, фильмы изначально нацеливаются на ту или иную категорию. Например, есть фильмы высшей категории, так называемой, категории «А» — это голливудский мейнстрим, блокбастеры с многомиллионными бюджетами, с кучей известных актеров. Они имеют широкую рекламу, выходят сразу на сотнях экранов. Другое дело фильмы категории «Б»: как правило, дешевые боевики, с несуразным сюжетом, с никому не известными — быть может, конечно, пока — актерами, адресующиеся сразу на видео, минуя залы кинотеатров. И эти два мира кино почти нигде не пересекаются.

Тр-р-рам Там-там, Тр-р-рам Там-там — пальчиками по столу. Глаза прикрыты — Тр-р-рам Там-там. Вокруг такой бардак. Вот бы и на мозг шторку повесить — а может даже перегородочку поставить, стену железобетонную. Уйти в себя. Зарыться поглубже. Закрыть все на засовы и табличку повесить — «Ушел на Обед» — с жирной-жирной буквой О, а внизу надпись гадливую оставить «Н.А.В.С.Е.Г.Д.А.». Может тогда полегчает — нет. Чушь все это. Глупо. Трусливо и глупо. А, главное уж больно тоскливо. Вот что гнетет. Тоска вокруг. Куда ни глянь — везде помойка. Хочешь в себя, хочешь вокруг — все одно. Здесь лучше не задумываться. Не думать и все!!! Ни о чем!