* * *

Наивен? Глуп? Возможно — да…

Умен? Так, перебежками…

Бежит хрустальная вода,

Что по устам — усмешками.

И я потерян — как убит,

В командировке дальней…

Есть тени древних пирамид

В моей опочивальне…

За что ж виновнее Татьяна?

За то ль, что в милой простоте

Она не ведает обмана

И верит избранной мечте?

А.Пушкин, «Евгений Онегин»

Три парня из провинциального города Олбани (между прочим, столицы штата) приехали на студенческие каникулы в город Нью-Йорк. Были они красавцы, афро-американцы, играли за баскетбольную команду местного колледжа, любили рэп, хип-хоп, пиццу, пивко «Будвайзер», камеди-джемс Крис Рока, комиксы и травку. Носили приспущенными необъятных размеров штаны — так, что торчали наружу трусы, месяцами не снимали наушники, ходили крутой походочкой, приплясывая под ритм рэпа, носили 30-сантиметровые кресты поверх футболок. В общем, были нормальные американские ребята, кул гайс, простые как те штаны. И имена у них были очень даже подходящие: Джимми, Джамбо, и Джей Ар.

Богу вряд ли необходима реклама. Зато она очень нужна религии.

Марк Твен

«Надо признать, что в кинематографе православная тематика не находится на должном уровне…» — так, или приблизительно так, начинается большинство инетовских рецензий на последний фильм Павла Лунгина с Петром Мамоновым в главной роли «Остров». Начинается, скажем так, несколько «по-комсомольски», словно передовица газеты «Правда». Как будто речь идет о пропагандистских упражнениях художников времен махрового застоя. Но самое ужасное, что это полностью соответствует духу фильма: перед нами действительно пропагандистское произведение. А то, что с «воинствующего атеизма» кинематографисты переключились на «воинствующее православие» вовсе не удивительно. Это всего лишь примета времени. Нашего.

Вот как бывает… Живешь себе в своем городе… отучился… работаешь… и вроде все получается… но нет какого-то удовлетворения что ли? Тыкаешься-мыкаешься туда-сюда… или еще хуже — тудой-сюдой… меняешь работу… вообще всё меняешь… и профессию даже меняешь… но все равно понимаешь, что нет его… этого самого… удовлетворения… и морально как-то не так и профессиональный рост не столь стремителен… а уж материально так вообще… кранты.

И понимаешь… нужно, что-то менять…

В ожидании смартфона…

Пришла эпоха заката пэйджеров. У всех появились мобилы. Но он был старомоден, с пэйджером так и не расстался. Носил его не подключенным, просто так. А мобильный… он его в шутку называл дебильным… но выбора не было. Приходилось слать смс.

Но все-таки не хватало голосов девушек-операторов пэйджинговых служб.

— Ничего. Когда-нибудь мобильные телефоны тоже устареют, — думал он. — Интересно, что будет после них?

15.03.06

— Почему фраза «Не верю!» вошла в историю, а моя «Клянусь, у нее — вот такие!» — нет?

Владимир Иванович Немирович-Данченко

Ах, какая замечательная вещь это историческое кино! Вот Станиславский Константин Сергеевич, упокой Господь его душу, все искусство сводил к нехитрой формуле: «верю-не верю». Так и говорил: «Верю». И сразу становилось ясно, что перед нами шедевр. Оно может, он это и буфетчику, к примеру, говорил, но фраза в историю вошла, и теперь ею руководствуются все режиссеры. И ведь какие неимоверные усилия надо приложить, чтобы зритель поверил! Тут тебе и выверенная драматургия, и живые образы, и мотивы и сквозное действие, и правдоподобные детали, и черт его знает чего еще.

Но это все в театре. А в кино проще: прилепил к фильму табличку «Основано на реальных событиях» и все! Можешь идти с друзьями пиво пить. А что, теперь у зрителя есть какой-то выход?

Во дела. Не детсад — рассадник зэков. Тут не воспитатели — домушники душ человеческих. Просто караул какой-то.

Одевайся сынок и пойдём. И не слушай эту воспитательницу, а то она тебе всю жизнь исковеркает, с её-то замашками. А ты у меня из хорошей семьи. Тебе есть чем гордиться. У тебя и дед уважаемый человек, с ним начальство всегда за руку здоровалось. А почему? А потому, что специалист. Дело своё знает. И настоящий патриот, никуда не уехал. К нему учиться едут. Даже из Америки. Он ещё как штык в строю. И отец твой не последний человек в своей профессии. Моя бригада лучшая во всей области. Вот какая у тебя семья.

1

Проникновенно скажу я тебе:

Что я вижу в открытом окне?

Люди движутся взад и вперёд,

А зачем — и асфальт не поймёт

2

Быдло рабочее правит над нами

Сволочь крестьянская срёт от души

Вашу блевотину жизнью считают

Вашим поносом заполнены дни

— Привет. Я просто так зашел,

Хоть не зайти — и мог…

Шел мимо — думаю: Дай, мол,

Зайду на огонек.

А что промок? Так дождь идет,

Хоть и декабрь, и Новый Год,

Но дождь — идет, он слез не ждет —

А их рождает впрок.

Девяностым годам прошлого века,

страшно смешным,

смешным, страшно, посвящаю

Сашка Велосипедист — о пользе двух высших образований

Прижало меня, короче. И пошел я, значит, на работу. Нет, нормально-то я не могу. То ли болен, то ли псих. Но мотивация была. И друг Феофил помог — устроил. Выручай, говорит, а то он нас всех перемочит. Он — это босс. Рама — во. Нервный — ужас. Чуть что — и за пушку. А чуть что — это бутылка пива. Ну две, чего гнать на хорошего человека. Он как из тюряги выскочил, так и забегал — легальный бизнес открывать. И набежал на моего кореша — Феофила.