— И за что будут воевать?

— Как всегда: за свободу!

Диалог в фильме

С одной стороны, понравиться ребенку очень просто. Нужна цветистая фантазия. Именно «цветистая», а не изощренная или тонкая. Ребенок, как хищник, замечает все яркое и быстродвижущееся. Понравится просто, а вот запасть в душу, запомниться, очень тяжело. В своем возбужденном интересе ребенок угасает так же быстро, как и вспыхивает. Еще секунду назад он не отводил глаз, крутился где-то под ногами, и вдруг — оп-па — его уже нет. Ловит лягушек на ближайшем пруду. Поэтому внешняя мишура, привлекающая внимание — это даже не полдела. Это вообще ничего. В детстве и невзрачные картонные коробки вполне годились в качестве рыцарского шлема. Другой вопрос: оставить след в памяти. Задача и посложнее, и посерьезнее. Чтобы ребенок и повзрослев, запомнил Гадкого Утенка. Или Дюймовочку. Или живущего на крыше… Еще не забыли? Помните проказника «в самом расцвете сил»? Вот именно. А вот с фильмом Криса Вайтца «Золотой компас», боюсь, все обстоит совсем иначе… Мне кажется, если в этом году и были разочарования, так это как раз «Золотой компас». Я, конечно, имею в виду кино — в других областях разочарований и так хватало.

Вот жизнь — безумна, как кино,

Кипение страстей…

Два дня… Давно то? Да, давно –

Не видно их отсель…

Два дня? Всего два дня? Скажи,

Что век — пойму тогда…

Но — нет… Века лишь — миражи,

И талая вода…

Если бы верблюд не прекратил читать газеты, то тогда бы он понял, что его ошибка в том, что он не запатентовал свое изобретение. Изобретение обязательно нужно запатентовать. И чтобы ты это понял и запомнил на всю жизнь, я тебе расскажу, что происходило в четырех странах: России, Италии, Германии и Англии в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков. Это тебя убедит в необходимости обязательного получения патента на все новые изобретения и открытия.

Давно, очень давно, когда был жив твой прапрадедушка, а может быть и твой прапрапрадедушка, то есть во второй половине еще девятнадцатого века в самой центральной Сахаре в оазисе с небольшим озерцом жил один верблюд. Это был одногорбый верблюд, то есть дромедар, потому что в Африке в пустыне Сахара живут только дромедары. А вот в Азии в пустыне Гоби в Монголии живут двугорбые верблюды, то есть бактрианы. Дромедары и бактрианы между собой как бы двоюродные братья.

Все верблюды умные, и сказка могла произойти и с теми и с другими, но судьбе было угодно, чтобы произошла она именно в пустыне Сахара с одногорбым верблюдом дромедаром, а не в пустыне Гоби с бактрианом. Почему? Да потому, что виной всему что произошло, был самум. Так в Африке называется сильная песчаная буря в пустыне.

Зимнее чувство

Цветок улыбнулся и обнял льдинку.

— цветок, тебя кто-то потерял? — удивился снежок

— нет, мы нашли друг друга, — ответила льдинка и они с цветком потянулись к солнышку

15.11.07

Любовь

Льдинка улыбнулась и обняла травинку.

— что вы чувствуете? — спросило солнышко

— у нас в душе — летозима

И льдинка с травинкой потянулись к солнышку…

16.11.07

Из серии рассказов о Рыжике Рыжиковой — женщине и кошке

Дружила Рыжикова с котом. Давно, ещё до Ваныча. Дружила и радовалась. А кот был жизнью задёрганный, часто прикладывался к пузырьку с валерьянкой, любил поколотить себя лапой в грудки´ и повыкобениваться немножко. Матёрый был кот: как заорёт благим матом, так ему все другие дворовые коты подпевать начинают. А кошечки на зов выходят из подворотен и ну хороводы вокруг него водить. А он грудочку свою тощую выпятит, приосанится — чистый жених, даром что худой и женатый.