Детство помнится запахом и лососиною:

Мне тогда привозили ее, некрасивую…

Очень вкусную…

Вкус — до сих пор ее чувствую…

Да… Но не лососина мне помнится…

Под старой осиною

Магазин был…

То есть, лавка была керосинная…

И народ у нее — как в пивной,

Или — в жизни иной,

Приезжавший народ — и не просто, с бидонами,

Эра велосипедов, педали — скрипучие…

Водку пили в кустах,

Участкового страх

Умножал то инфаркт, то падучую…

Но неважно…

Это не фантастика. Это фантастическая быль

Ася стояла, одетая в халатик, прижав руки к груди, вопрошала:

— Марк Григорьевич, миленький, только честно — что с ним?

Вирейский поднял свои большие слезящиеся глаза к потолку, вздохнул, потом перевел взгляд на Асино лицо. Страх собрал кожу на ее лбу в гармошку. Ася стала похожа на плачущего циркового клоуна, из глаз которого вот-вот брызнут фонтанчиком искусственные слёзы. Чтоб не засмеяться — это было бы, ох как, не к месту — он быстро отвёл взгляд в сторону, куда-то в угол, на стул с ворохом неглаженного белья.

Прощальное письмо

Несколько дней подряд текут потоки дождя по оконному стеклу. Из дома не выхожу. Сижу за письменным столом как раз напротив окна и завороженно наблюдаю бесконечное течение небесных вод. Нет, я не плачу. Что ты! Передо мной чистый лист бумаги, хочу написать тебе что-то важное, но в голову ничего не приходит. Потом подумала, буду писать то, что чувствую.