«Все могут короли»
Фильм Александра Черняева
Россия, 2008

— Это кабина лифта?

— Это моя комната.

Фильм «Римские каникулы»

Старые добрые фильмы. Их хочется пересматривать снова и снова. И каждый раз они неизменно дарят радость и тепло. А если вы фанат кинематографа, например, такой как я, то самые любимые ленты вы можете смотреть десятки, сотни, да что там, просто бесконечное количество раз!

А вот если вы циничный, расчетливый, жадный, беспринципный продюсер, то вы их вообще не смотрите. Вы снимаете на них римейки. Всего по одному разу. Впрочем, большего им и не надо. Хотя… Можно еще смыть пленку кислотой. По крайней мере, тогда она будет чистая. В отличии от фильма Алексанлдра Черняева «Все могут короли», римейка фильма Вильяма Вайлера «Римские каникулы» 1953 года.

Беда с этими римейками. Конечно, чужим умом жить не запретишь, но волна таких вот опусов захлестнувшая отечественное кино явно тревожит. У нас уже пускался в «Побег» «Беглец» Эндрю Дэвиса и была «В движении» «Сладкая жизнь» Феллини, и все как-то анонимно. На это раз создатели ваньку вроде не валяли — сразу признались в «плагиате» — но легче никому не стало. «Все могут короли», по заявлению авторов, довольно таки вольная вариация на тему «Римских каникул». «Вольностей» в новой ленте, конечно, хватает, хотя сюжет остался неизменным — журналист встречает, сбежавшую из-под опеки охраны, самую что ни на есть настоящую аристократку. Но действие ленты перенесено в современную Москву, журналист информационного агентства превратился в нечто аморфное, среднее между папарацци и частным-детективом (создатели, видимо, так и не решили, что «слаже» для неокрепших девичьих душ), а принцесса понизилась в ранге до потомка рода Долгоруких, живущих в эмиграции. Но все это дело привычное, дань, так сказать, времени. А вот настоящий ужас заключается в том, что в фильме Черняева Грегори Пек вдруг превратился в Гошу Куценко. Вот это уже не вольность. Это страшный сон. Золушка с ее тыквой в полночь, может забыть об этой мелочи и насвистывать Боба Марли.

Мы с братом Юркой полгода просили, чтобы родители купили нам собаку. Мне тогда было восемь лет. Юркý — одиннадцать. В начале 80-х на нашем провинциальном птичьем рынке особого выбора собак не было. Немецкие овчарки, какие-то бульдоги и болонки. Мы согласны даже на болонку. Ну, болонка так болонка. Пусть уже будет. Лишь бы собака.

Мама спросила:

— Кто будет с ней гулять?

Мы с братом в один голос:

— Мы! Конечно, мы!

До этого нам позволяли держать лишь аквариумных рыбок и черепаху. Черепашка не блистала особым умом, поэтому быстро и брату и мне надоела. Единственное на что она еще годилась со своей неуклюжей походкой — это штурмовать с пластилиновым полководцем на панцире монгольскую конницу Чингисхана, персидские войска Дария и римских легионеров Гая Юлия Цезаря. С этим она еще справлялась, если её сзади чуть-чуть подтолкнуть. Но, в конце концов, она мне совсем надоела. И мы с братом решили проверить её на прочность, положили на дорогу под колеса машины. От нашей черепашки осталась лишь жидкая лепешка с осколками панциря. Мы с братом плакали два дня. Я кричал на него, что это он придумал положить её под колеса, что это он её убил. Хладнокровно выслушав, Юрка меня побил. И был прав. Потому что вначале я не возражал против эксперимента с черепахой.