Ну, просто удивительно: язык по определению коммуникатор. То есть объединитель людей, мостик между личностями, племенами, нациями… Цивилизациями, черт возьми. Так кем же надо быть, что бы использовать язык для разделения, обособления нации, для вражды? Кем надо быть, что бы превратить культуру в оружие?!

Украинским националистом.

Все начиналось еще полгода назад, когда Национальный совет по вещанию и прокату получил в свое распоряжение новый закон. Закон о лицензировании проката. Вокруг этого закона бились не одна фракция в парламенте, он оброс скандальной известностью, но его первоначальную жесткость удалось смягчить. Согласно ему в каждой киноленте, допущенной к прокату в Украине, в том или ином виде (дубляж или титры) должен был присутствовать украинской язык.

Я — секретарь. И поэтому должна вести протоколы производственных совещаний. Совещания проводятся каждый вторник, в конце рабочего дня. Обычно на них присутствуют шесть-семь человек. Ведёт совещания в нашей фирме генеральный директор. Оперативки, как иногда я их называю, проходят неинтересно, докладчики выступают формально, без боевого задора в голосе, часто по принципу лишь бы ответить на вопрос директора. Но это — на их совести.

Обыкновенная обязанность секретаря, ведущего протоколы заседаний: чётко фиксировать наиболее важные моменты в процессе обсуждения повестки дня, а после — отпечатать протокол, подписать у директора и если не будет правок, сделать копии по количеству присутствующих и раздать всем для ознакомления.

Итак, вторник, конец рабочего дня, команда приглашается к директору в кабинет. Я сдвигаю брови, делаю лицо строгим, беру свой любимый «Паркер», бумагу и занимаю самое удобное место.

В моем семейном архиве есть фотография сентября 1917 года «Семья Григорьевых»: мой прадед и прабабушка, шесть их красавиц-дочерей в возрасте от пятнадцати до двадцати двух лет, их два сына и зять, снохи, и малолетние внуки. Тринадцать человек на снимке. Лица серьезные, взгляды внимательные, — даже у малышей.

Я представляю, как они собрались в «зале» у фотографа, одни рассаживались по креслам и стульям, другие становились во второй ряд. Фотомастер, вероятно, несколько раз тасовал персонажей на фоне расписанного задника, кому как встать или сесть и поворот головы держать, — чтоб соблюсти родовую семейную иерархию и композиционную гармонию всей фотографии. Ведь снимок делался для потомков, на века. Никто из персонажей семейной фотографии и не представлял, что через несколько недель в Петрограде произойдет вооруженный переворот, и все основы их мира будут порушены.