Хмырь, Гадюка, Барабан, Пустырнык и Флейта высовывались из маминой сумки, чтобы посмотреть в окно машины. В маминой сумке они оказались по приглашению Боба. Они направлялись на день варенья Сары.

— Харлей Дэвидсон, — воскликнула мама в восхищении. Мимо пронеслось что-то утробно рыкающее…

— Хайей, хайей, крутой мотоцикл!!! — вторил ей Боб…

Боб и Илюша изучали, сколько поместится заколочек на Сариной, модно подстриженной голове. Получилось двадцать. И еще влезло бы столько же, только заколки все кончились.

Сара стояла не шелохнувшись.

— Сара, ты красавица, — восхищенно сообщили ей мальчики, отойдя подальше, чтобы полюбоваться именинницей.

Конец марта. Давно ушли морозы, слабенькие, несмелые. Стесняясь заглянули в положенные им месяцы, и ретировались виновато. Солнце спутало все карты: зима ужалась, истеплилась. Теперь лето ходит королем, подгоняя пажей — весну и осень. Они готовят дорогу своему господину, а я готовлю себя и сад к цветенью. Вынесены в заранее вырытую яму пожухлые за осень и зиму листья, стебли, коренья — пусть теперь гниют на удобрение. Земля очищена — радуется! Все опасения и грусти, скопившиеся за зиму, скатились туда же, в яму… Надену цветастое платье, кофточку — поверх — вязаную, косыночку на шею, ножки — в босоножки! — тепло встречаю. Уйди, черная меланхолия! Да здравствует солнечная медитация!