Дивное, дивное украинское село. Раскинулось на холмах, прорезанное блестящей речкой. На одном берегу — ивы и дубы. Держали траву под тенью. Здесь рыбаки чувствовали себя привольно. Теперь с удочкой не посидишь — река, как и поля, колхозу принадлежит. Поймаешь рыбки — поймают и тебя, осудят, в лагеря отправят. Легче думать, что рыба в Ушице не водится. В болотистой пойме реки, сплошь покрытой камышами и осокой, даже раков ловить запрещалось. Другой берег холмом горбатился. Там в прежние времена под присмотром босоногих детей паслись стайками гуси и утки. Этой весной домашней птицы по дворам не осталось — что не конфисковали, то за зиму съели. Холм зарастал чертополохом, колючками перекати-поле и бурьяном. В небольшом отдалении от берега по обе стороны реки стояли белёные хаты-мазанки. С наступлением мая никто их не подновлял, и сквозь сероватый слой извёстки просвечивалась бурая глина.