Никому не верь, кроме мамы, одна она любит тебя, просто потому, что ты ее кровь и плоть, а не за то что ты кто-то там в бизнесе, политике, искусстве, е*ле и прочей интимной или общественно значимой ерунде, лишь одна она ждет тебя всегда любым в любом состоянии и ничего по большому счету не требует от тебя, кроме редких телефонных звонков и других знаков внимания, никому не верь, мир в большинстве своем состоит из алчных, завистливых, желающих поюзать тебя, поматросить и бросить, приручить, придрочить, приспособить тебя под себя, а потом, в лучшем случае, уйти от тебя по-английски, о других вариантах событий смотри в телепрограмме «Криминальная хроника», никому не верь, потому что, поверив и доверившись, ты начнешь жить не своей жизнью, жить ради того, кому ты поверил, будешь отдавать ему свое время, помогать ему двигаться по жизни, дышать им, забывая про себя, выматывая себя, жертвуя собой во имя, а потом суп с котом, по-любому, хотя, если тебе по кайфу такая жертвенность, вперед и с песней, вариантов очень много…

Я видел во сне колоннаду…

И детство — как в зеркале пятна…

Коль то — отражение ада,

Мне счастье даров непонятно…

Хотя, то не ад был — а что-то,

Похожее на приведенье…

Которому в ад неохота,

Особенно, в свой день рожденья…

— У меня в шкафу пиджак завелся! — заявила мама, присаживаясь на Бобкину кровать.

— А раньше?

— Не было!

— А что говорит?

— Молчит!

— А папа что?

— Ничего!

— Размер?

— Не мой!!

— Цвет?

— ДА КАКАЯ РАЗНИЦА! КАК ОН ТУДА ПОПАЛ? Я тебя спрашиваю!!

— А почему меня?

Гефсиманский сад

Ночь сошла духовной духотою.

Сад столь тяжело благоухал,

Что как будто смертною средою

На мгновенье бытия предстал.

И Христа молитва пламенела

Нитями незримого огня.

А учеников сморило. Тело

Слабовато. Утомленье дня.