Поставлены торчмя

Мрачнеют каменные плиты.

Замшели кое-где.

И надписи, томя

То идишем, то густотой иврита,

Рекут о жизни и беде.

О жизни тёплой, суетливой,

Где вес имеют всякие дела.

Раввин на камне высечен — возносит

Сурово перст, пугая перспективой.

Что обещает каббала?

Мерцает осень.

Рывок рулетки,

Шарика щелчки,

Холодный пот, воспалены глаза,

Чредою метки,

Шансы так близки…

Но… что там голос девичий сказал?

Не то число…

И цвет не угадал…

А ставка уплывает со стола.

Мы просто умираем. Так,

Как будто мы и не рождались…

Живем, взбираясь на чердак…

А лестница скрипит не так.

И жизнь на чердаке — бардак…

Чердак — как лагерный барак…

И в сердце — вечная усталость…

Мы просто умираем. Да,

Как будто не было рожденья…

Что было? Черная вода,

В ней тонут листья без следа…

И слезы блещут, как слюда…

И из песка в ней города,

И все мечтанья — из печенья…