Артур Рембо

Артур Рембо

Артур Рембо
Артур Рембо

Артур Рембо — это имя известно каждому из тех, кто волею небес и его величества Случая ступил на дорогу ведущую в никуда, пыльно-звездную дорогу под названием «литература». Его знают все те, кто идет по этой тропе любви и коварства, успеха и обязательных разочарований, красных строк и лирических кровопусканий. Знают те, кто движется по развалам белых листов — похожих на белые флаги стерильных биографий потенциальных подонков. Те, кто ищет нечто особенное, среди фундаментальных бумажных крыльев и безграничных постаментов заслуженных производителей духовного корма.

Это имя — известно всем тем, кто идет зыбкой дорогой библейского плагиата в сторону эстетической самоликвидации. Всем тем, кому порою даже трудно различить где, собственно говоря — проезжая часть, а где — обочина этой опоэтизированной лит—трассы.

Имя Рембо — знают многие. Даже те, Кто не прочел и строчки из стихотворений «Проклятого» француза. Даже те, кому не вскружили голову свободолюбивые слова Рембо — слова которые он расставил в только ему ведомом, но наиболее удачном порядке. О нем вспоминают, перемалыВая уже истлевшие косточки поэта. Вспоминают даже те, кто не дышал ритмикой его дурманящих словосочетаний, те, с кем при ознакомлении с наследием Рембо, не случались приступы поэтической тахикардии.

Имя Рембо — вышло в тираж. Ведь как известно — все продается и покупается. Но лучше всего продается не творчество, а очень аккуратно подшитые записки личных соглядатаев за жизнью творца . Из этих «желтеющих» писем и составляется, так называемая — «Жизнь Замечательных Людей» — на продажу! А что еще человеку нужно — «мягкое кресло, клетчатый плед, не нажатый вовремя курок» — в такой последовательности обозначил символы человеческого счастья популярный русскоязычный певец. Муки этого самого… как его… творчества — ну какое, нам о них дело. Самое главное же — точно узнать: «Из какого сора растут и не ведают ли стыда ваши стихи — Артур Рембо? И действительно ли вы провели ОдНо лЕто в Аду?»

Хорошо ведь — когда не твою ногу сгрызла африканская гангрена. Когда вышеназванный курок нажат не тобой, и не у твоего виска. Хорошо — когда петля «Англетера» стянула не твою драгоценную шею. Хорошо когда не в твою дозу героина «заботливый» друг добавил неизвестной дряни, и не твое сердце разрывается от прикосновения к поднебесью. И не твое горло бредит бритвою. Хорошо когда апостол Петр, звенит своими ключами не в непосредственной близости от тебя, то есть не возле твоих великолепных ушей — АрТуР РеМбО. Хорошо когда — ты в мягком кресле и листаешь занятную газетку или пялишься на тело экрана. А там какой—то придурок взойдя на эшафот, в объятиях веревки так весело кричит «Пейте какао Ван—Гутена!!!» Ах! Как зашибись! Дай Господь — достойного финала, всем легкомысленным создателям кинематографической туфты напомнившей добрым обывателям о А.Рембо. А заодно всем, кто склеил его «прометеевскую» биографию из урины, которой «проклятый» француз орошал свою столицу, и липких мякишей сплетен.

Один из главных аспектов обывательского счастья — приятное время провождение за изучением скандальных событий из жизни «других» + подглядывание в замочную скважину на дверях, которые так плохо закрывают от лоснящихся глаз, не совсем приглядный, но все таки звездный, небосвод искусства. Перманентные завсегдатаи библиотечно-кинематографически-музейных тусовок, так любят потешить себя подробностями похождений жителей Искусственного Олимпа.

Артур Рембо прошел свой литературный путь — как и подобает первопроходцу — наугад, следуя наитию, не задумываясь о том, что же там — впереди. Прошел, ломая условные каноны словотворчества и стихотворной ритмики, практически не замечая запрещающих знаков.

«Тот, кто хочет стать поэтом, в начале — отыскивает свою душу. Затем — ее обследует, ее искушает, ее постигает. Чтобы быть поэтом — надо стать ясновидцем…» — так считал Артур Рембо. Он шел своей дорогой. Шел с широко закрытыми глазами. Он доводил себя до состояния ясновидения при помощи различных ухищрений — развивающаяся фармакология и методы шаманов были его союзниками на этом пути. Но путь его оказался намного короче, чем у других. И ореол прижизненной славы не сильно травмировал его чело… Хотя и сделал Артур Рембо для поэтического мира — не так уж и мало.

«Хребет риторике сверни…» — декларировал его друг и учитель — Верлен.

Артур явно перестарался и свернул хребет не только риторике, но и себе.

«Нет рассудительных людей в семнадцать лет» — это строки из стихотворения Рембо. Он навсегда остался в истории литературы, остался — безрассудным семнадцатилетним похитителем божественного огня. Остался — держателем огня, бежавшим от всего человеческого, но прежде всего — бежавшим от самого себя… Поэзия, не прощает того, кто был с ней дерзок. Того, кто овладел ею, кто приручил ее, кто «поматросил» с ней и отошел в сторону. Золото, которое заработал в Африке, сбежавший от своих Муз, Артур Рембо, золото, которое он постоянно носил с собою в поясе — подобно камням утащило его в болото обыденности. В рутину человеческих страстей и желаний. Время убийц, о котором говорил юный Рембо, пребывая в аффективном тумане гашишево-опиумно- поэтических курений — настигло его в зрелом возрасте, когда он наверное только в снах вспоминал о своей литературной революции. Поэтическое проклятие — висело над ним точно игла. Проклятие настигло и укололо его, в тот самый момент, когда Рембо, уже почти забыл о том, что он был одним из «проклятых».

Поэт Артур Рембо умер в возрасте девятнадцати лет, оставив после себя кипу стихотворений и массу почитателей своего таланта. Оставив — целую плеяду последователей — имена которых сверкают на поэтическом небосклоне, так же ярко, как и имя Рембо.

Человек, который называл себя — Артуром Рембо, умер немного позже. «10 ноября 1891 года в возрасте 37 лет скончался негоциант Рембо» — эта запись осталась в память о нем в потрепанной больничной книге. Вот и все.

«Тем хуже для куска дерева, если он осознает себя скрипкой…» — так написал юный поэт одному из своих друзей.

Тем хуже для скрипки думающей о том, в каком оркестре и в чьих руках ей придется звучать…

Поднимите свой взор к небу и прислушайтесь. Неосторожные вскрики журавлиных стай, улетающих в теплые края, подальше от надвигающейся осени… Шепот раздавленной листвы… Туберкулезный кашель автомобиля… Скрежет часового маятника «Молодой человек! Не угостите ли даму сигаретой» Заткнитесь! Заткнитесь первые скрипки маленького оркестра слюнявой надежды под управлением продажной любви! Все это — продолжение поэзии А.Рембо. Все прочее — литература!

Прислушайтесь. Продолжение следует…

Отметить: Артур Рембо

Материалы по теме:

Приставкин Анатолий Игнатьевич Анатолий Приставкин — непоследние фотографии
Владимир Цыбин: Годы, Военнопленные А карусель летит все быстрей, кружит лошадок и снегирей, а карусель несется назад, мимо земли, где братья лежат, мимо сполохов, мимо звезд, мимо маминых, горлом, слез, мимо дней и лун… И, звеня, кружит, кружит, кружит меня!
путь Меча илИ затяжное ХарАкири именИ аЛьфреда нобеля Южная ночь — в отсутствии хотя бы малейшего намека на ветер — настоящий кошмар… собаки, бессмысленно лающие на все подряд, даже на свои тени
Комментировать: Артур Рембо