Начинка толщи вод —

Кораллы, рыбы,

Моллюски, их изгибы,

Актиния цветёт.

Сады, костры, огни —

Всё выпукло и немо.

А эти хризантемы —

Что под водой они

Забыли — тут?

Ночь — обсерватория для многих

Нежных и мечтательных двуногих.

Тема ночи радостна поэтам,

Чьё бессонье вспыхнет новым светом

Строчек, совершенных и певучих.

(Ибо ночь — хранилище созвучий.)

ковш легко качается над бездной —

бесконечной, чёрной и помпезной.

Города входят в нашу кровь и плоть, также как мы входим в их улицы, часто изогнутые, как вены.

Как должен чувствовать себя москвич, чьи мама и жена из Калуги, который в сознательном возрасте крестился в этой же Калуге (и цветной полумрак высокого собора до сих пор слоится в мозгу новой немыслимой сферой), и где на Пятницком, среди теснения могил и зарослей крестов у него лежит много старших родственников?

Гефсиманский сад

Ночь сошла духовной духотою.

Сад столь тяжело благоухал,

Что как будто смертною средою

На мгновенье бытия предстал.

И Христа молитва пламенела

Нитями незримого огня.

А учеников сморило. Тело

Слабовато. Утомленье дня.

Гаврила Принцип к выстрелу готов,

Матисс ещё едва ль к фовизму.

Швейк пиво пьёт. А толкователь снов

Из Вены всё вообще сведёт к трюизму

Эротики и старых, стёртых слов.

Верден и Гродек жертв бессчётных ждут.

Нильс Бор — философ физики — мечтает

О будущем открытии. Грядут

Такие измененья, что узнает

Себя едва ли человек. Да-да.

* * *

Я линию свою, я знаю, выдержу,

Не прибегая ни к какому имиджу.

Стихописанье в мудрой тишине

Даёт плоды, весомые вполне.

* * *

В болезни радость находя,

Шлифуешь стёклышко сознанья,

Стараясь видеть, не шутя,

Себя частицей мирозданья.

* * *

Душа такая лёгкая без тела!

Но… как души представить внешний вид?

А в теле будто в догмах окоснела,

И не страдает больше, не болит.

1

Через этот сквер ходить опасно –

Вечером принадлежит шпане.

— Череп, эй, — кричит патлатый властно —

Ну-ка передай бутылку мне.

Айзеры живут в общаге. Месит

Их шпана — тушите свет!

Арматура, финки…

Острый месяц.

Город — азиатчины сюжет.

Урки — обитатели хрущобы —

воровская масть ещё сильна.

И менты вполне сильны. Ещё бы.

Жизнь как дребезжащая струна.

* * *

Поэт не может быть рантье,

Поэт не может быть богатым –

Он должен быть стихом распятым,

Стихом, что правит бытие.

* * *

Неудача — может, стенка клада,

И сгущенье воли даст пробить.

Ну а если камень? Цели надо

Лишь пересмотреть и дальше жить.

* * *

Как принявшие христианство

Воевать могли, убивать,

Тем пороча свет и пространство?

Никогда уже не понять.

Лунный пряник

Сад яблочный. Зима. ВДНХ.

Мичурин чёрный смотрит на дороги,

Их параллели утомляют ноги.

В мозгу ветвится дерево стиха.

Часовню возле сада вижу — вот

Мистически-церковное мерцанье.

А дальше павильоны — эти зданья

Массивны, и любое отдаёт

Помпезным Вавилоном… Повернёшь —

Деревьев будет чёрно-белый остров,

Вороний грай сечёт могучий остов

Реальности, покуда воздух пьёшь.