Густое масло жизни плазму

Судеб скрывает. Полотно

Пугает чернотой — оно

Сознанье, склонное к сарказму

Изменит хлеще, чем вино.

Сколь подоплёка тяжела

Представленного на картине?

Не будет счастья вам в помине,

Одна отчаянья смола!

Не бойся — кроме музыки

Нет ничего вокруг.

Как обойтись без музы ли,

Без вдохновенья, друг?

Снег тихо-тихо падает,

Ноябрик в никуда

Уходит… Где-то Падуя

Красива, как звёзда.

Ибо выбор — всегда он есть.

К тебе равнодушен лес,

Но ты, исключая лесть,

Любишь лес много лет.

Городок был сер, пылен и скучен.

Детские сны не могут изменить явь, и, вновь возвращённый в реальность ребёнок, сидит на кровати, не понимая, где все эти лилово-синие горы и розовые моря. Взрослый, просыпаясь среди ночи, лежит с открытыми глазами и думает, что жизнь его не удалась.

Частные дома, окружённые ветхими заборами упираются в лес: городская окраина. Краска облупилась с рам, и мелкая картошка, жёлтая, как мыло, надоела хуже дней своих.

Разрослась невероятно сныть —

Корни съела дачного участка.

Корни метафизики так часто

Неспособны мы в себе открыть.

Впрочем, сныть — безвредная трава,

Суп, захочешь, может получиться.

Понурая свинка глубок корень копает.

Пословица

1

Я понурая свинка,

Глубоко я копаю.

Что блеснёт? Золотинка?

Небольшая такая.

Корень мысли желаю

Откопать я упорно.

Ибо ведаю, знаю —

Всё, что временно — вздорно.

Яичницу жарил на сале,

Шкварки скворчали.

Лента дней пестра и быстра.

Вот уже рябина — подобье костра

(извините меня за банальность

осенних сравнений)

Настроения инфернальность

Исключает набор ступеней

В высоту.

Суету

Я не слишком приемлю,

Но люблю чрезвычайно осеннюю землю.

Старый кот, матёрый белый кот

Председательствует на совете,

Мудрецов — речь сложную поймёт

Каждый — были в университете.

Улучшают общей жизни лад.

Сиволап: Добились мы запрета

На охоту — очень важно это:

Гул вражды значительно ослаб.

Безвестным ляжешь ты в могилу,

Ко праху прахом ты уйдёшь.

Свою недюжинную силу

Другим защитой отдаёшь.

Тебя терзали вши жестоко,

И штык смертельно протыкал.

Летели пули, и потоком

Влекли тебя в слепой провал.

Ворчала яма земляная —

Мне эта ноша тяжела,

Себя солдатами питая,

Я становлюсь чрезмерно зла.