«Madame, при вас на диво

Порядок расцветет, —

Писали ей учтиво

Вольтер и Дидерот, —

Лишь надобно народу,

Которому вы мать,

Скорее дать свободу,

Скорей свободу дать».

А.К. Толстой

Часть 2. От Горбачева до Медведева

9

У Горбачева Миши

Карьера удалась.

Андропов — в виде крыши,

Надежный путь во власть.

Конечно, все не просто,

Но виден фарт в судьбе,

Хоть — средненького роста,

И рожа — так себе.

Что б до вершин добраться,

Зевать нельзя никак.

Тут надобно бодаться,

Что б лысина — в синяк.

Но Миша это может,

Примерно через год

На всех в ЦК он ложит,

Хоть иногда — кладет.

…Послушайте, ребята,

Что вам расскажет дед.

Земля наша богата —

Порядка только нет.

А.К. Толстой

Часть 1. От Николая II до Андропова

1

Апатия и скука

Не нам и не про нас.

История — наука,

Что бьет не в бровь, а в глаз.

В ней много черных пятен,

Кровавых — и не счесть.

И ход ее понятен,

Коль летописи есть.

Однако — вот в чем штука,

Все летописи лгут.

История — наука,

Что лишь сейчас и тут.

Все факты — не дороже,

Чем у вокзала блядь…

Попробуем мы все же

Историю понять.

А я хочу на Дикий Запад…

Там трав неповторимый запах…

И можно танцовщиц всех лапать…

И можно — все, о чем мечтать…

Читать — а лучше не читать.

Шерифом стать или не стать…

Крупицей золота блистать,

Ложиться в сапогах в кровать…

Да… Это жизнь… В ней плоть и стать…

Как карты меченые в крапах…

Это не рассказ, не заметка, не анализ литературоведа — а просто, хрен знает что… Но, с другой стороны, когда пишешь, о хрен знает чем, иначе просто не получается…

Я сразу хочу сказать, что заранее извиняюсь за то, что тексты помню урывками, а потому кое-где могу некоторые слова и переврать… Ясно, перевирай я Бродского — ну, это было бы хамство, а так — ничего, сойдет…

* * *

Откуда вообще взялась у меня эта тема? Вообще, последний год я только тем и занимаюсь, что пишу очень плохие сценарии. На деле, когда я их пишу, они уже плохие — так задумано, но после нескольких редакторских правок они становятся не просто плохими, а чудовищными, и я не могу не гордиться тем, что приложил к этим чудищам руку: ведь творец Франкенштейна был тоже горд своим творчеством.

Я хотел бы уехать в Тибет…

Но, увы — это так далеко…

Денег нет. Жизни нет. Смысла нет…

Надо пить по утрам молоко.

Я хотел бы уехать туда,

Где меня не найдут — и вполне

Вдруг пойму, что вся вечность — вода,

Хоть — на миг поднялась на волне.

Ну, давай про любовь… Это знак?

Я любил, и хотел жить всегда…

Но ведь все получилось никак…

И — я умер… По сердцу наждак…

Умер я… Просто умер… Как всяк,

Кто не скажет ни нет и ни да…

Ну, давай про любовь… Ты посмей

Мне сказать, что я плох был и зол?

Детям я позвонил… Но детей

Не услышал… Им — я ведь ничей…

Это плохо? Так много лучей,

И так мало теней на камзол…

Я устал уже молиться…

Оттого и не молюсь…

Что же в жизни может сбыться?

Пустота? Печаль и грусть?

Или я умру от рака?

Хорошо бы, но — тоска…

Или не умру, однако,

Строя башни из песка?

Я пишу стихи той…

Что была золотой…

Серебряной, медной…

Потом алюминиевой…

И зачем же пишу?

Ну, наверное — просто лапшу

Сам себе на уши вешаю…

Было много хорошего…

Прошлого…

А теперь все мы мертвые…

Нет. Оставим мы лешего —

Шлю тебя просто к черту я…

Эти рифмы лихи…

В них лет тридцать пустого смирения…

То мы пишем стихи,

То — не просто, а стихотворения…

Ну, и что что воскресенье?

Говорят, что день спасенья…

От кого спасаться?

Скучно… Надо что-то делать…

Из кармана вынуть мелочь,

В джинсы обоссаться…

И пойти потом в кафешку,

Что придумана для грешных,

Выпить пива грешно…

Скучно… Душно. Сердце в коме…

Все есть — только счастья кроме…

И Харон тут на пароме,

Хмыкает кромешно…