Август — месяц трагедий, точней, заказчик:

бьются Боинги, в шахтах трещат опоры,

сохнут реки. Заметьте, свой черный ящик

он скрывает от нас, как сундук Пандоры…

Что-то, видимо, есть в круговерти года,

осень, палки вставляя в колеса лету,

опрокинуть стремится любую подводу,

эх, дороги, ухабы сведут со света…

В окно коттеджа заглянула лошадь,

и взгляды наши встретились. Быть может,

ей неуютно стало под дождем

осенним, бесприютным, моросящим,

навязчивым, настойчиво просящим

о снисхожденье… Обступали дом

намокшие деревья. Так вступала

в прохладу леса осень, что искала

возможность утвердиться до зимы,

чтоб царствовать в парче и позолоте

покуда хватит сил, а на излете —

упасть ничком. Её встречали мы

близ Пересечено. Шел дождь.

Коллежских дел высокий штиль

не отвечал живому слогу.

Отставка принята. В дорогу…

Прощая, принцесса Бельветриль!

Под сень отеческих дубрав

он увозил без сожалений

не то, чтоб оскорбленный гений,

но подозрение, что граф

их тайну знал… За полосою

отгомонившего гумна

дорога вздыбленной лозою

с краев была оплетена.

На Родине моей прошли дожди косые,

На выгонах стада лесам осенним в масть,

Я бросил бы курить, коль воздухом России

Хотя бы на часок мог надышаться всласть…

Я помню рельсов гул. Наш поезд мчался мимо

Забытых деревень и надо бы начать

С того, что их печаль почти необъяснима,

Но именно она кладет на них печать.

1

Мой возраст, если брать его в расчет,

себя возвысил до усердной лени:

мне виражи карьерные до фени,

и разновидность ножек не влечет…

Я — вне забот! Свободно на душе,

как Аквилону на предзимней пашне.

Теперь на рай с любимой в шалаше

не променял бы я уют домашний

с бренчащим ящиком и письменным столом,

при прочем скарбе, захламившем дом…

Сиянье зимы и забавы на льду,

фургон с жарким запахом хлеба,

и дни — озорные снежки на лету

в многоэтажное небо.

Еще вспоминаю: точильщик держал

бенгальский огонь под рукою,

горячего снега холодный пожар,

и окна с морозной резьбою.

Мысли рассеяны. Ночь в городке сутулом.

Вряд ли надумаешь то, что Господь придумал…

Не различить, сколько зрачком не целься,

точку отсчета, что взял за основу Цельсий,

утверждая шкалу от таянья до кипенья —

то же творится в мозгу. Предчувствие стихотворенья

вряд ли зависит от времени тем более от подспудной

мысли, что стать норовит доступной

для всех.

Когда зайдет к вам Муза в гости,

перо не доверяйте злости,

властям, перемывая кости,

иль той, что, подмигнув хитро,

вас хищным шармом обаяла,

но потянула одеяло

к себе — ей половины мало…

Совет — не мучайте перо.