Свежа была Полина и юна. А возраст-то какой — девятнадцать. А она уже ждала. Ждала его с войны. С той самой, памятной, которую многие сейчас хулят. А для них она была великой и тяжёлой. Она ждала, а он не вернулся. И она знала — не вернулся не потому, что не хотел, а потому, что не смог. А тогда, при расставании, она шепнула ему на прощание: — Я буду ждать тебя. И где бы ты ни был, и где бы я ни была — я буду ждать тебя. Ты найдёшь меня по цветам. По моим цветам.

Привет! Узнал меня? А я тебя — сразу. По телевизору. Вот звоню, поздравляю. Да-а, жизнь проходит быстрее, чем понос. Вон ты как высоко «взлетел». Рад за тебя, рад. А ты про Витьку Костюшкина слышал? Тоже «взлетел». Теперь как ты, тоже в совете директоров. А ведь пупырка пупыркой был, помнишь? Да он и сейчас дуб дубом, ему в цирке балбесов играть, а он в «Мерсе» и при деньгах. Вот и въехал на своей «тачке» в крутую «телегу». Теперь платит, Буратино нестроганный. Ведь нельзя пить за рулём, если ты не милиция. Вот ты бы сел пьяный за руль? Да? И как часто? Да-а? Ну, тебе-то можно. Рад за тебя, рад.

Во дела. Не детсад — рассадник зэков. Тут не воспитатели — домушники душ человеческих. Просто караул какой-то.

Одевайся сынок и пойдём. И не слушай эту воспитательницу, а то она тебе всю жизнь исковеркает, с её-то замашками. А ты у меня из хорошей семьи. Тебе есть чем гордиться. У тебя и дед уважаемый человек, с ним начальство всегда за руку здоровалось. А почему? А потому, что специалист. Дело своё знает. И настоящий патриот, никуда не уехал. К нему учиться едут. Даже из Америки. Он ещё как штык в строю. И отец твой не последний человек в своей профессии. Моя бригада лучшая во всей области. Вот какая у тебя семья.

За высокими горами, за широкими долами, если смотреть с той стороны, конечно, висит вверху широкое, преширокое небо. И сидят на нём звёзды. И мигают, чтоб интереснее было. И смотрят вниз, на земной бардак. А когда им это надоедает, они гаснут и идут спать.

И тогда приходит рассвет. Но лес ещё не проснулся. Осенний, он тёмной стеной стоит вдоль покрытой туманом реки. И иногда задумчиво горит, от окурков пьяных туристов.

Вот, вот появится солнце, И в его первых лучах, утки опять попытаются улететь на юг. Если успеют. Охотники уже опохмелились после вчерашнего.

Стояли у дороги два жёлтых дуба. Один осенний, а второй — Корней Ильич с похмелья. Один ронял жёлтые листья, а второй окурки. Губы не держали. Вечером он ударил по пиву — оно его по печени, а водка по башке. Теперь она трещала. «Мысли в ней свербят что ли, — думал Корней Ильич, — никогда не поймёшь, как она работает».

И вдруг у него за спиной раздалось: «Один, три, пять. Сели!»

Он оглянулся, мужик на земле сидит.

— Ты кто?

— Я? Корней Ильич с похмелья. А ты?

— Инопланетянин. Вот сел.

— А где твои рога?

— Я не женат.

— А у меня дома Дуся со скалкой.

Поздравительная открытка

Дорогой зять Яша! Поздравляю тебя с днём рождения!

От всей души желаю тебе долгих лет жизни, лишь бы только тебя от неё не стошнило.

И здоровья тебе желаю крепкого, как у твоего дяди Коли. Не знаю только, сообщили ли тебе, что он сейчас лежит весь в гипсе (ходил соседей разнимать по пьянке).

А ещё, дорогой Яшенька, желаю тебе в жизни большого тепла. Кстати, у наших соседей, недавно ночью пожар случился, так они в одних трусах на улицу выскакивали, а на ней — декабрь.

Ну что вы мне всё говорите Пушкин, Пушкин. Великий поэт. А я — великий прораб.

Ой-ой-ой, он давал людям мечту. Тоже мне мечта, найти бабу в гробу. Да я знаете кого в гробу видал. Можете ей не говорить, мама жены уже об этом знает.

Подумаешь, он памятник себе воздвиг нерукотворный. А я себе памятник воздвиг — рукотворный. Мост переходный вчера после ремонта сдал. Не одно поколение меня помнить будет.Молва пойдёт, как их деды нежно мой мост назвали-“Мечта самоубийцы”

— Какой маленький магазинчик, — посетитель оглядывается по сторонам, шаря рукой в кармане, — ну очень всё маленькое.

Хозяин магазинчика, старый одессит возраста последней надежды — это когда никто уже нигде не ждёт, кроме Бога, молча его слушает.

— Зал крохотный, витрины мизерные, холодильнички малюсенькие.

Продолжает шарить рукой в кармане.

— Зато цены как холодильнички, — выглянул из-за очков хозяин.

— Цены для меня, тьфу!

Плюёт в пол и шарит в другом кармане.