последняя волшебная сказка

Безумие всегда есть в нас. Сокрытое за стенами рассудка, оно непрестанно ищет выхода наружу — точно так же, как хаос ежесекундно пытается продолбить скорлупу порядка, так и безумие каждый момент стремится обрести свободу и власть. Это обратная сторона разума. И, чем умнее человек, тем сильнее его безумие. Порою выпустить его, отдаться на волю стихии очень заманчиво, но остаток рассудка в последний момент всегда найдет способ напомнить, что процесс будет, скорее всего, необратим — и удержит позиции, в который уже раз. Впрочем, есть маленькая возможность приобщиться к безумию, не сходя с ума бесповоротно.

Я не люблю электрички, находя это средство передвижения изрядно дискомфортным. Но как-то так получается, что именно в электричках со мной или вокруг меня постоянно происходят незначительные с виду события, служащие импульсом для написания заметок. Вчера в очередной раз сел в это длинное зеленое дребезжащее скверно пахнущее чудо техники, и, уткнувшись в книгу, поехал к родителям. Напротив меня сидели две девушки лет по восемнадцать. Они очень оживленно обсуждали самые насущные проблемы: сессию в институте и мужскую половину группы.

В жизни каждого может настать печальный день, когда жизнь дает трещину, и денег остается последний мешок. Вот и со мной случилась недавно такая беда. Я стоял в собственной прихожей, полностью готовый к отбытию на работу, и задумчиво вертел в руках пресловутый последний мешок — полиэтиленовый пакет, набитый пятью килограммами мелкой и не очень разменной монеты образца 1961-1995 годов. Было совершенно ясно, что покупательская способность этого весомого капитала равна нулю.

На правах антирекламы собственного произведения

И еще одна дорожная история. Возвращаюсь как-то домой от родителей, сажусь в маршрутку. Сел, расплатился, достал книгу. Хорошая такая книжка, интересная, хоть и нудная донельзя: Том Клэнси, «Реальная угроза». Напротив сидит тетя лет пятидесяти, тоже читает что-то. На улице пошел дождь, и в микроавтобус влетело нечто. Молодой человек примерно моего роста (2м) и возраста (27-28). Короткие крашеные волосы, в глазах — лихорадочный блеск. А уж пивом от него разило так, что никакими словами не описать.

Маленькая повесть

0. От автора

Некоторое время тому назад я получил по электронной почте анонимное письмо, содержащее «компьютеропись» неизвестного автора. Ознакомившись с текстом, я решил классифицировать его как «дневник», хотя по сути дневником эти записки не являлись: дата там стояла всего одна, и та посередине текста. Язык повествования оказался тяжеловат, видно, писавший не всегда справлялся с потоком эмоций. Тем не менее, поскольку отправитель неизвестен, я счел себя вправе поступить с «дневником» по собственному усмотрению, а именно несколько переработать, исправить явные стилистические огрехи (возможно, заменив их своими), и вот получилась эта повестушка.

Миниатюра

Когда-то я был… А разве это важно, кем я был когда-то? Нет, это не имеет абсолютно никакого значения! Куда важнее то, что сильный дождь моет запыленную вечным московским смогом листву, а я, совершенно счастливый и безумный от этого нечаянного счастья, иду, забыв вынуть зонт из сумки, прыгаю по лужам, смеюсь… Мокрый, как выдра. Или как выхухоль. Вот. Эйфория объясняется очень просто — я иду на свидание.

1.

Россия в самом ближайшем времени станет полноправным членом Евросоюза, а то и каких других не менее престижных объединений, наплевав на все геополитические соображения бывших собратьев… Я понял это на днях, когда увидел, что население приступило к освоению английского языка. В полный рост.

Вечер, стемнело. У метро стоят двое. Оба работяги — это за версту видать. Оба взадницу бухие. Раскачиваются, стараясь удержать равновесие, при этом лелеют ополовиненные бутылки пива в мозолистых руках. И общаются. Я подхожу поближе, и слышу:

— К-козел! «I do» — это настоящее время!

Выходные на носу, а я вдруг осознал, что не имею ни малейшего представления о том, что творилось со страной и миром за истекшую неделю. Телевизор у меня самопальный, и работает только тогда, когда ему этого хочется, посему включаю я его крайне редко. Газет не читал. Новости по радио пропускал мимо ушей. Долетали до меня, конечно, обрывки фраз случайных прохожих, когда я курил у подъезда, да и в маршрутке сквозь скрипы и грохот барахлящего мотора иногда можно было понять, о чем люди говорят. И вот сел я, и стал выдирать эту информацию из памяти по крупинкам.

Сижу на работе, впахиваю в поте лица. Слушаю радио. Радио для меня — единственный источник новостей: газет не читаю, телевизор практически не смотрю, а когда выхожу в сеть, жаль тратить время на чтение новостей. Поэтому я слушаю радио.

По радио много чего интересного рассказывают. И как в Греции, где традиционно все есть, утонул какой-то паром, и как где-то у нас (не помню) поймали очередного маньяка, и куда собрался ехать Путин, и вообще, что в мире нового-интересного. И про грядущую перепись населения поведали.

Как всегда: вечер, еду я домой… вернее, пока еще не еду, а только иду. Настроение тоже обычное: ничего так не хочется, как принять горизонтальное положение и заснуть. Заставляю себя идти медленно: до метро — метров двести, а хочется размяться и насладиться более-менее свежим воздухом. Ну, и покурить тоже можно, так что закуриваю.

Тут же подходит она, моя нынешняя героиня. Не стоит затаивать дыхание в ожидании чего-то волнующего и прекрасного — это совсем неромантичная история. Настолько далеко, что я воздержусь от детального описания. Скажу лишь, что она неказиста, некрасива и неухожена, да еще и пьяна взадницу.