Виктору Бондареву

I

Охота за воздушным змеем,

Холодным змеем, змеем света

Идет на убыль: Нить слабее

связующая змея с небом.

И разбежались ктокудышки,

Забрызгав икры желтой краской,

Забросив змея в небо, слишком

Высокое для догоняшек.

На фоне дня он стал невидим,

Он повторил размеры неба.

Легко минуя все обиды,

которые любил отведать.

От праздной кухни разговора,

До слова сказанного смело,

Чем выше он, тем иллюзорней

Становятся рисунки мелом,

Посвящаю…

Снежество

На оконные стекла ложится снег.

Провожаю октябрь прожитым тоннелем

и смотрю, как метущий внизу человек

все пытается сдвинуть снежинки с панели.

В нетерпимости к празднику первой зимы,

к наводнившему город снежайшему блуду, —

он находит несуществующий смысл:

приоткрытых колодцев — просторный желудок.

И встречая с утра каждый день, как оброк,

как порог, предназначенный для спотыкания,

отбывает его забываемый срок:

чертыхаясь — каясь — легко, без отчаянья.