Август, безвременье года

———
это август, безвременье года, уже
недостаточно солнца и сон беспокойнее
вместо свежих черешен — конфеты «фруже»
и остовы цветов на твоем подоконнике

это просто набор, это сущий пустяк
сокращения слов или мышц сокращения

ты проходишь в толпе, будто спишь на гвоздях —
больше сотни уже не имеет значения

и как будто играешь в «здорово живешь»
и тузы в рукавах стали модным поветрием
и счастливей в разы с приближеньем подошв
словно мыльный пузырь со своей геометрией

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ
Под морем холода да чешуя,
Под солнцем шоколадная медаль,
А ты мне говоришь — а хочешь, я…
А я тебе — попробуй, угадай

Коллеги кто в Европе, кто в Сочах,
Куда им быть героями труда,
А ты мне говоришь — который час,
А я тебе — такая благодать

Полуночный замызганный трамвай
Парижами предместными стучит
А ты мне говоришь — пора вставать,
А я тебе — омлеты и ключи

И кто-то там на память узелок —
Опять на «ты» забыли перейти
А ты мне говоришь — алло, алло…
А я вне зоны действия сети.

———
И хоть раз бы подумал — как там,
жива ли хоть, пишется ли?
Видит ли, как твое отражение
в глянцевых пятках
лета играет мышцами?
Как ей с мишенями — женями-
сашами-мишами-колями…
Тепло ли ей.

Помнишь хотя бы, что втоптаны
длинными зимами
саночек ваших полозья,
скрипят как — и вот они, вот они
в горку да с камнем сизифовым…

Снова подумаешь, поздно —
а только к полуночи, за полночь,

час
три
пять…

Завтра
как-нибудь…

И не запомнишь лица —
до сих пор прислоняетесь спинами
все невзаправду
и тянутся-тянутся улицы
и чем стоять на них,
лучше, конечно, идти по ним,
может, и к ней. Ты и рад бы,
да некогда верить, что умница.

Мало ли… сбудется…

АЙДАМА
ай да маменькин сынок, ай да ма…
не расставили на полке тома
золотые подожгли корешки
на лады ложилась тень от руки

и облизывало пламя, обли…
проходящие вдали корабли
ты из списка имена выбирал
воротись-ка, говорил, адмирал

ветер выровнял песок, ветер вы…
этих выбеленных лодочек швы
было лето молоком из ручья —
мимолетное век-волк изучал

и жуки чертили схемы метро
на воде и миллион номеров
только некому сложить и отнять
ну и как ты будешь жить без меня

ай да маменькин сынок, ай да ма…
город маленький, большие дома
потерялся — досчитай до пяти
не найти тебе меня, не найти

———
Не захочешь — соврешь, эта правда почти святая,
как Бинош и любовь шоколадного Джонни Дэппа
Говори, говори о простом, как всегда слетая
в объяснения сложного ритма фигур тустепа,

в очевидность луны, сентября, расписаний рейсов,
перехода на зимнее время и прочих, прочих —
я слова не считаю, в недельной подборке прессы
тот же хлам, та же правда и тот же первоисточник

Говори, кто там любит ушами, проверим что ли,
как слова разбираются в сложностях лабиринта,
я заранее знаю каждую из историй
и продолжить могу — так о чем мы тогда сидим-то…

Вот и лето прошло, даже лето, какая жалость,
с головы не тяжелой скажи, что давно не надо
тратить крем от ожогов… Да что там уже осталось —
время «Ч», номер поезда, сутки до листопада.

ХАРОНОМЕТРАЖ
Обмани меня хотя бы, что наверно не взатяг, а просто дымом над водой,
соприкасаясь не с тобой, я как бы поверху плыву
помоги короткой стрелке в скоростях поднатореть, как будто каждую
минуту что-то нужное кому-то происходит наяву

миллионы дней до ночи, у меня взрослеет дочь, и слишком много прощено,
я понимаю, что в кино совсем другой хронометраж
мы такие дни нарежем, что держись… а ты все реже забегаешь даже в
титры, черно-белые палитры заучив, как «отче наш»

монохромная зима, я календарь не отрываю, но заглядываю дальше и пишу,
хоть не паскаль, шестистраничное письмо —
нету времени для краткости, но ты как будто рад, и, поджигая с уголка,
следишь, чтоб каждая строка так и осталась черновой

время долбит по мячу, а он — от стенки, хохочу — не понимает ни
черта… но кто-то выставит счета, где не положено на чай
выйдет радуга до ветра, погляди, какие спектры, ты как будто невесом,
и я проваливаюсь в сон, что улетай — не улетай

обмани себя хотя бы, разгони на блюдце яблоком — вот кто-то с нами
рядом, не увидеть, хоть и рады, он разматывает нить —
это главный по часам, чтобы не вздумали мы сами преуспеть по этой части

и заранее прощаться
и как будто уходить.

———
Обостряется память и колет вязальной спицей,
То ли мягко войдет, то ли снова не хватит петель,
Размотать, добирать, пересчитывать, торопиться,
А потом затянуть, поскользнувшись на парапете —

А вода — ледяная и, правильно, лезет в душу
И Нева ли, Москва ли — неважно, теперь не важно
И летит-улетает не гелий, не шар воздушный,
А невидимый сгусток за город многоэтажный,

Где толочь будут калий циан или воду в ступе
И под каждым забором отыщется свой том сойер
И на тысячу, не разменяв, ничего не купишь
И такси как всегда посигналит у дома сорок.

———
где не сошлось — досыпали до грамма
где без лица — прибили юзерпик
ты есть просил, а мама мыла раму
хотел направо, было только прямо
хотел налево — попадал в тупик

полкрика в стон, полжизни за плечами
и все одно — вмуровывать слова
камнями в печень, в стены кирпичами
и все не те свиданья назначали
и не за тех болела голова

и каково разбитому без драки —
случайной фразой душу разодрать
хоть йодом впрок — саднит при каждом шаге
ни дня без строк, ни слова на бумаге
ни сна без сна, ни ночи до утра

4'33
ветер, ветер, танцуй по квадрату для клаустрофоба
не учи меня жить, уходи на все стороны света
на кассете осыпалась пленка, состариться чтобы
за мостами осыпалось лето, осыпалось лето

ни к чему уже знать, кто там прав — дураки или дуры
золотые шары за бордюр неизбежностью мётел
черно-белая жизнь обнаружена в птичьем помёте
разлетевшихся тридцать вторых основной партитуры…

дальше музыка будет по-кейджевски, вы не поймете.

Материалы по теме:

Пиши пропало не пиши пиши пропало не пиши я говорю как пить дать одна улыбка с небольшим
Потом Потом Мир рассыпается на миллионы слов которые не знают адресата Сны не сбываются и вновь проснувшись завтра Ты наблюдаешь как ломается любовь в обычном зеркале на расстоянье мата
Тайны Он имел романтические тайны, о чём свидетельствовал шрам на лбу, появившийся после удара палкой. Андрей Белый Чайка Качалась лодка у причала, Плелась вдоль берега луна.