Базарный день

Базарный день

Базарный день
Так сложилась, что наиболее активная часть моей жизни проистекает в тот момент, когда я перемещаюсь от одного компьютера к другому, то есть из дома на работу и обратно. Поэтому почти во всех моих текстах неизбежны фразы «ехал я намедни… стоял на остановке…» и тому подобные.

Но из песни слов не выкинешь, да и нет больше этих слов, то есть симпатичных всяких сценок и полубредовых курьезов, кроме как в дороге. А описывать, как я сижу за компьютером и периодически мужественно сражаюсь с глючными программами… Что, уже приуныли? Я так и думал. Так что вот вам очередная история, приключившаяся со мной по дороге с работы домой.

Вечер, половина одиннадцатого. Я у метро, стою в очереди, ожидая маршрутку. А станция Петровско-Разумовская, у которой все это дело происходит, надо сказать, местечко весьма базарное: одних вещевых рынков тут как минимум три; к тому же, отсюда идут автобусы в несколько «спальных» районов, так что народу в любое время суток предостаточно. Итак, стою я в очереди, а очередь зело мрачна: телевидения нет, народ страждет: кому футбол обломался, кому сериалы, и только два студента жизнерадостно общаются:

— Приколись, мля, все в жопе — ящик не фуршетит, один я в шоколаде: у меня «НТВ+» есть. И вот я хошь спорт посмотрю, хошь музыку, хошь порнуху — кайф!

— Да, мля, «НТВ+» — это круто, базара нет.

И они продолжают в том же духе, красочно описывая какой-то молодежный сериал, который начнется через полчаса — как раз успеют доехать и пивка купить… Народ безмолвствует, у народа горе. И, естественно, все воспринимают веселую болтовню юных оболтусов как издевательство. Две особо абстинентные бабки, стоящие за мной, начинают роптать. Мол, разграбили-разворовали все, что было, и в результате эти олухи — молоко на губах не обсохло, — смотрят телевизор, тогда как старики, которым везде у нас почет, сидят и в лучшем случае радио слушают… Молодежь спасает только вовремя приехавшая маршрутка. Впрочем, до меня очередь не дошла, и я остаюсь на площади.

Но мне совсем не скучно. В пяти метрах правее стоят два ящика, на которых преклонных лет дама торгует семечками и жареными орехами. В данный момент дамы нет, отошла по надобности, и торговую точку охраняет бомж. К нему пристал еще один молокосос — этот уже на студента не тянет, лет 15, не больше. В многоэтажных матерных выражениях он пытается втолковать бомжу, что таким немытым дядям не место в чисто конкретном русском городе Москве. Бомж устал, у него был трудный день, наполненный борьбой за выживание и вечернюю бутылку. Он вяло огрызается. Впрочем, по сравнению со своим оппонентом, делает это довольно вежливо:

— Слушай, парень, шел бы ты отсюда, а? Так надоел твой п#$деж…

— Ты, сука, кого на х#$ послал?! Ты что, мля, жить надоело? Да я тя ща в момент положу!

— Не п#$ди.

— П#$дят в ментовке, а я с тобой базарю, понял? Понял, отстой? Совсем, сука, рамсы попутал, базар от п#$дежа не отличаешь? Так я, мля, ща тя научу…Ты в натуре никто и звать тебя никак, понял базар?

В этот момент владелица орехов и семечек вернулась на свое рабочее место.

— В чем дело, молодой человек? Что вам угодно?

— О, добрый вечер. Ничего страшного, просто вот этот имеет наглость… Впрочем, бог с ним. Будьте так добры, два стакана семечек. Да, жареных, самых соленых. Огромное вам спасибо. Да, непременно зайду еще. Возможно, завтра. Всего хорошего. — И он удалился, элегантно сплевывая шелуху через левое плечо.

Очередная маршрутка увезла очередную порцию осиротевших телезрителей, я остался. На сей раз первым в довольно длинной веренице людей. Закурил вторую сигарету. Минуту спустя на площадь влетел шестисотый «мерс», лихо затормозил в десяти метрах от нас. Из машины вышел реликтовый «новый русский» образца 1994 года: двубортный зеленый пиджак с золотыми пуговицами, на шее — златая цепь в палец толщиной, растопыренные пальцы унизаны перстнями… Классика. Ныне встречается только в анекдотах. Оглядел столпотворение, набычился:

— Значит так, братва, базар такой. — Интонация тоже та самая, с прононсом. — Мне, типа, пройти надо, так что вы это, типа… раздвиньтесь…

Толпа обалдело расступилась, и персонаж вразвалочку прошел к пункту обмена валюты…

Еще через пять минут приехало транспортное средство, на котором я и убыл к месту жительства…

Зря народ горюет без ТВ (хотя сейчас его уже частично восстановили). Скучно стало — выйди на улицу, ну, до метро дойди. Потусуйся там минут сорок — впечатлений на роман наберешь, без базара…

Отметить: Базарный день

Материалы по теме:

Крошечка Картошечка Солнце разбрызгивало свои лучи во все стороны… И одна из этих сторон была очень дальней… Именно в этой дальней стороне, оно светило по-весеннему радостно, давая надежду и радостное настроение.
Тува — страна, которой нет: Март-оол. Лисица, ясновидящая и женщина-майор Действующие лица: Бабс — растаман, Ваня — раздолбай, Зоя Кыргысовна — директор центра горлового пения «Хоомей», Март-оол — ее водитель и я. Место действия: Тува, Кызыл — тюрьма «Чаа-холь».
Кот Птисвербов был пузат до невозможности. Станет, бывало, по стойке смирно, и как смотреть на пол станет, то за брюхом ни ног, ни всего сущего на метр вокруг не видит.
Комментировать: Базарный день