Без названия

Без названия

Без названия
У нашего воспитателя балкон среднего пошиба, обшарпанный, хлам везде (доски, два доисторических пылесоса, один доисторический телевизор, коробки, пенопласт, по нему еще рукой поскрипишь, и нервишки играют, люстра, когда-то сияющая в одной из комнат, а может быть никогда не сияющая, а так, просто по жизни пылится в уголке между чем-то большим и чем-то поменьше), цветочков нет, хоть бы в какую-нибудь случайную весну посадил что ли помидоры, бесхозный, он, Валерка, а еще пыжится каждый день, мол, я брюки глажу.

Мы, Рада, Зульфия и какая-то приблудная шушера вышли на Валеркин балкон посудачить, пока Валерка разговаривал о деле, важном, как три пузатых мешка марихуаны. Кыш отсюда, бабы, я позвоню. Мы, Рада, Зульфия, приблудная шушера заключили безмолвно перемирие, забыв про побоище, из-за того, что шушера сперла у Рады немного золотишка, Зульфия сперла у шушеры золотишко Рады и еще мелочевку, Рада обнаружила золотишко и мелочевку у Зульфии случайно, и в общем, забрала все без обиды или досады, потому что сперла у обеих довольно много баксов и собиралась в одиночку прожрать их в забегаловке, прикупить немножко тряпья, ну и так, а потом она просто так, накраситься, залезла к шушере в косметичку и там оказался дорогущий Валеркин портсигар и дорогущий Валеркин перстень (за перстень на днях Валерка содрал с Зульфии, не задав ни вопроса) и в два раза больше баксов, чем сперла Рада, тут все и выяснилось.

Мы, Рада, Зульфия, приблудная шушера лупцевали друг дружку нещадно, и продолжалось это до тех пор, пока не пришел Валерка, а Валерка, слава Богу, пришел не произвольно, через неделю в пять утра, как обычно, а всего через два часа, и довольный, и с заказом (собирался отдать шушере). Рада в конце драки сияла от пота словно медный грош, Зульфия насчитала на теле пять синяков и один маленький, шушере выбили два зуба, как оказалось, вставные, все равно пора было менять, они дешевые, уже все пожелтели, сказала она. Валерка, все еще довольный, возмутился по поводу вонючей посуды в ванной. Рада и Зульфия на примере доказали ему, что посуда не отмоется никогда. А в ванной она — дык это мы на кухне убирались, вылизали кухню, а посуда типа того что портила экстерьер помещения, а выбрасывать без его, Валеркиного хозяйского разрешения боязно.

Мы, Рада, Зульфия, приблудная шушера были у Валерки не одни. Мы посчитали с Валеркой на досуге — штук двадцать постоянных, стоят на обочине, штук пятьдесят от случая к случаю, когда подработать надо, и куча одно или двухразовых, под самую шваль (т.е. первый раз у них последний или предпоследний — в зависимости от качества швали), ну и мы — элита, сугубо для Валеркиных деловых партнеров (штат — 3 штуки, но все не получалось найти достойную замену Катеньке, погибшей случайно и болезненно). Обычно сами девочки поставляли новеньких, Валерка тоже иногда поставлял, и прокалывался, потому что брал, советуясь со своим вкусом, забывал поинтересоваться у девушки, где она пропадала, допустим, на прошлой неделе, в общем, девушки часто оказывались не без язвочки). Шушера, последняя его поставка, испытательный срок не прошла, потому что Валерке надоела: прогнал. Рада, Зульфия бросали ей вслед вонючую посуду, Валерка все равно велел избавиться, а здесь хоть забава. А спустя день, Зульфия привела меня. Сначала, стиснув зубы, меня испробовал Валерий Васильевич. Сказал, потянет. Сказал, сойдет. На первое время. А там посмотрим. Зульфия, Рада сначала ворчали, сюда нельзя, туда нельзя. Это нельзя, потому что Зульфии, то нельзя, потому что Радино, поработай с наше, дэвачка, а пока ты низшая категория. Когда миновал первый раз, сначала сидела в подворотне, понимая, что теперь уже свой дом вспомнить невозможно, было плохо, а один мужик обознался, обошелся как с дамой и сказал «Здрасьте», и стало еще хуже. Первый оказался пошлым мужчиной с разными заморочками. Смотрел в мое лицо и слащавенько вещал, не морочь свою голову, мадмуазелька, все ерунда, надо же где-то работать и трудиться. Валерий Васильевич переговорил с ним после, сказал, потянет.

Раде тридцать два года. Немного обшарпанное лицо, ногти спокойного, темно-синего цвета. Она почти всегда значительно молчит. Зульфия попроще, тараторит с кавказским акцентом, лежит по три часа в ванне, жрет шоколад и наделяет меня вспыльчивыми, незлыми подзатыльниками. Валерий Васильевич иногда называет ее «манда».

Слегка сблизил меня, Раду, Зулю, следующий, а мой второй клиент, с которым мы все втроем трудились. Этот дядька помог кое в чем Валерке, и за то Валерка предоставил ему в виде благодарности отдых. Мы из последних сил удерживались, чтобы не заржать, усатенький оказался шутником с наклонностями. На прощание Зуля смачно поцеловала усатого, а после того как он ушел, ее долго и притворно рвало. В тот день мы много пили, много плакали, много шарахались, и Рада вопила, что хочет дочку, но только не такую шлюшку, как она, а потом впервые сперла у меня всего по чуть-чуть: новеньких деньжат, новенького золотишка и мелочевку. Через месяц Зуля обокрала клиента и уехала в Кишинев.

Зуля обокрала клиента. Ну, разбил ей Валерка губу. Ну, орал. Ну, поорал бы и перестал, а Зуля возьми и перебей его, возьми и скажи, Валера, ты подлый лживый чмырь! Ты у нас больше половины забираешь, а ведь, если подумать, это я с ними, не покладая рук, а не кто-то, да? Ты нас унижаешь, да? Я грабанула, ну и что, да? Ты и так со всех них имеешь, ты дела с ними, я подозреваю, более важные проворачиваешь, чем три пузатых мешка марихуаны. Ты, зараза, водку жрешь, словно недоделанный пижон, а мы тебя отмываем и опохмеляем, и без нас ты валялся бы под забором, причем наверняка уже в мертвом виде валялся бы и не снилось бы тебе даже захудалого клиентика и захудалого дельца. И шиш бы у тебя были девочки, ты только шушер, которые быстро надоедают, приводить умеешь. Кроме меня да Радки никто больше не смог бы привести тебе ( указала рукой на меня) идеальную кандидатуру, чтоб мордаха ничего, и вообще без памяти, ее тюкнули чем-то по башке, и она неделю по подворотням, по таким, где зеленый мох растет на домах и в щелях на асфальте, где сидят контуженные бабки на лавочке, а в песочнице матерятся дети, где всегда сыро и даже тощие собаки обходят стороной мусоропровод.

Оправившись после своего удивленного безмолвия, Валерка Зулю начал колотить. И наверно, прирезал бы, только я и Радка, пока он колотил, распихали по углам все сколько-нибудь режущее. Потом, как только он подустал, оттащили его от уже опухшей Зули. Зуля к нему, глазищи как блюдца, рожа зареванная. Кричит, гад, сволочь, убью. Задушить хотела. Радка как заорет, мотай отсюда, мы держать его не можем больше. Такого лося. Зуля поняла быстро, смоталась, только ее и видели. Пересидела ночь в подвале, хорошо, теплую шмотку прихватить догадалась. Наутро мы притащили баксы, Зуля решила ехать в Кишинев, кассиршей в универмаг навсегда, либо грабить эту кассу, затаиться, а потом посмотрим. Врала, конечно. Она сейчас наверняка там, где потеплее. Скорее всего, продает бананы где-нибудь на берегу моря.

Валерку успокоила Рада. Обхватила уверенно. Ну все, Валер. Ну все. Из-за ерунды. Сейчас будем пить водочку, все будет здорово. Валерка раскис, сопливыми губами называл Радку родненькой, подсчитал, что уже лет пятнадцать ее знает, и жизнь дурацкая, идиотизм, чего я кому впариваю.

Я научилась хитроумно припрятывать от Радки часть баксов, золотишка, мелочевки, и мы еще не дрались, я немного побаиваюсь ее синих ногтей. Валерка определил меня как постоянную. Зуля — ее будто бы вообще не было. Валерка о ней ни слова не сказал, и сразу видно, он забыл ее напрочь. Привел опять какую-то шушеру, наистрашнейшая и к тому же тварь и ябеда. Иногда, когда я ничем не занята, подыскиваю что-нибудь более-менее приличное, порыжее, мне мерещится мох, зеленый, мокрый, какие-то голоса, на душе делается темно, словно от ночи, и я по кому-то скучаю.

Отметить: Без названия

Материалы по теме:

Время письма Что делают люди покинув кресла, скажем, самолета и оказавшись в Германии. Большинство из них спешит в туалет, где и обнаруживается одно из самых существенных отличий в жизни немцев от русских.
Деревья (Борькины истории) — Боб, выходи из ванной, два часа сидишь! — Мы повернули на вертолете, их подбили всех-х-х!!! — Кого ты там подбил?
Поздняя жизнь. Зима Вот и наступило ноль первое ноль первого ноль восьмого. СНГ, дорогие товарищи.
Комментировать: Без названия