Библиотека Московского метрополитена («Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата», Фердинандо Аррабаль)

Библиотека Московского метрополитена («Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата», Фердинандо Аррабаль)

Библиотека Московского метрополитена («Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата», Фердинандо Аррабаль)
Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата, Или как лилия в шипах, Фердинандо Аррабаль

«Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата, Или как лилия в шипах», Фердинандо Аррабаль
М.: Текст, 2003

«И в наше-то время, когда даже надувные куклы читают «Камасутру»…
«Необычный крестовый…» Аррабеля того самого

Общеизвестно, что Московский метрополитен самый читающий в мире. (Хозяйке на заметку: «Общеизвестно…», именно так надо начинать рассказ-статью-заметку, если вдруг не знаешь как.) Это факт. Но! Именно «но». Возможно, кто-то думает, что это просто так получилось, автоматически. Вообще, это сложный процесс.

Аррабаль Фердинандо, Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата, Или как лилия в шипах Метрополитен всегда заботился о духовном и эстетическом росте, прежде всего, своих работников, ну и, конечно же, пассажиров. А началось все… Вот что я почерпнул на сайте самизнаетекого metro.ru: «Профсоюзная библиотека, организованная в 1947 году, насчитывает десятки тысяч книг. Ежегодно дорпрофсож выделяет 5 тыс. руб. на ее комплектование, не считая подписки на периодические издания. Штат библиотеки — пять человек. Структура: абонемент и более трех десятков библиотек-передвижек… В летний период работники библиотеки выезжают в пионерские лагеря, где организуют книжные фонды в библиотеках-передвижках, чтения, викторины, обзоры детских книг, книжные выставки. Серьезное значение придается библиотекам-передвижкам, где большую помощь в пропаганде книги оказывают общественники. На крупных передвижках (в электродепо «Калужское», «Сокол», «Красная Пресня», ЗРЭПС и др.) библиотека устраивает так называемый «Литературный вторник», где происходят встречи метрополитеновцев с писателями, артистами, интересными людьми и т.д».

Не помню уже почему, но библиотека эта меня заинтересовала. Жива ли она? Как найти ее? Не в моих привычках бросать дело на полпути — я ее искал. Возможно, библиотеки уже нет, но я хотел хотя бы увидеть затянутую паутиной дверь, надтреснутую табличку… Я приставал с расспросами к служителям метро, к подземным людям в красных шапочках. Я ходил в Управление Московского метрополитена (ст. Цветной бульвар, налево, за пивнухой). Я звонил в справочную… Безрезультатно. Никто. Ничего. О ней. Не знал. Я почти отчаялся. Но я нашел таки. Теперь делюсь своим открытием с вами. Все очень просто: библиотека не канула куда попало, она выросла, разрослась, заполнила собой все подземное пространство метрополитена. Войдите внутрь. Да, книгу здесь вам не выдадут, надо приходить со своей. Хотя могли бы уже и наладить такой пустяк — могли бы выдавать каждому по книжке вместе с проездным документом в кассе. Но, тем не менее, тепло, светло, чистенько и катают по городу вдобавок ко всем прелестям. Но приходить надо со своей. Сегодня я читаю «Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата, Или как лилия в шипах» какого-то хрена Аррабаля Фердинандо, это вторая его книга, издаваемая в России, первая «Красная мадонна», она у меня тоже есть, но я по неизвестным никому причинам начал со второй, случайно.

Устроился поудобней. Сижу, кстати. Короче, это не книга, а хрен знаете что.

Сюжет (у нее даже есть сюжет!): некто доктор якобы Корпуса Неизлечимых, повествование от него идет, он вроде как и пишет эту книгу, короче, полный кретин, он и главный доктор в этом Корпусе, и неглавный, и медсестра, и повар, и посудомойка, и… чуть было не ляпнул «наше все…» их, неизлечимых, все, в общем, он нихрена не делает, заперся в этой клинике и пишет роман, больных кормит каким-то говном, посуду не моет, лекарства отдал какому-то деятелю, тоже из неизлечимых, по имени Тео, тайно влюблен в блядищу (другого слова не подберет никто из прочитавших эту книгу) Сесилию, а Тео Сесилию натягивает… вообще, Тео этот всех там натягивает, но еще и уколы делает, да так, что количество ежедневноумерших в точности равно количеству ежедневнопоступающих, при этом Тео сначала делает укол, потом натягивает, даря им, по мнению этого доктора, который автор, самый трогательный и воодушевляющий happy end, а потом, преисполненный любви, закапывает трупы в больничном огороде, да, забыл, Тео попал в Клинику из тюрьмы, а туда он попал, не помню уже за что, но не за добрые же дела, в самом деле, короче, доктору постоянно звонят полицейские, комиссар, прокурор, судьи, министр юстиции, обвиняя Тео в убийствах, доктор же всех посылает и пишет этот свой роман. Бред. Полнейший.

Пара цитат:

Эта изоляция, в которой я вынужден был пребывать с головы до пят, кривым царем среди слепых, позволяла мне вводить какие угодно новшества. Что я и делал, оптом и хладнокровно, и никто не лез ко мне с критикой, как к мертвому с припарками. Первое введенное мною правило гласило, что на умирающих необходимо надевать сюртук. Я выдал экспромтом еще целый ряд интересных и свежайших идей. Они были истреблены на корню безысходно, как выходы метро (о! и здесь метро — это уже моя ремарка), поскольку я так и не получил имманентных и фатальных дотаций, которые у правительства с их танцорами уходили в бездонную прорву. Например: я требовал разработки колбасных рудников, постройки на морском дне мозаичных тротуаров, проведения чемпионатов по бильярду, на которых претенденты сидели бы на качелях, скрипичных концертов с использованием ресниц рыжего вместо смычков и т.п.

Бред?

По словам полиции, Тео убивал одного за другим всех, кто любил его, поскольку был он юноша степенный и ответственный, не в пример многим другим, не вертопрах, не верхогляд и не зануда. Комиссар уперся рогом, перебив китайских болванчиков, потому что не желал видеть в линиях руки дистанцию, отделяющую любовь от утешения.

Бред.

Врачи, все равно что пикадоры, — чертовские смертикулы, это знаю все, даже полиция, то же ведь не дура погулять… но склонять их правительственно и нетленно к переквалификации в тюремщиков, как рыб в воде, — от этого краснела даже кожа барабана; однако же насильственной госпитализацией больных столпотворительные больничные власти уже добились того, что медицина сделала большой шаг в сторону казенного дома, ставший поистине гигантским прогрессом для Человечества, как провозгласил знаменитый республиканский космонавт, ступивший на Луну и наступивший в бульдожье дерьмо.

Бред!

Назавтра, когда министр юстиции вновь позвонил мне по телефону, я довел до его сведения, что жду его с моей сковородкой-фритюрницей для базуки, которую я всегда держал вместе с крестами для груди и кустами для головы в походной аптечке. Он же, зайдя слишком далеко и без долгого ящика, посоветовал мне проявить благоразумие. Я отвечал ему по горам и долам и не в бровь, а в глаз, что никак не могу прислать фото Декарта за написанием «Рассуждений о методе» (а вот интересно, почему говорят «в своей тарелке», а не «в своей сковородке»?). Сказать по правде, любители устриц никогда мне не нравились, особенно если они на досуге исполняли обязанности министров с портфелем и без зазрения совести.

И вот такой бредятины 185 страниц!

Я закрыл книгу, потому что у меня голова опухла. Посмотрел по сторонам с целью — кто с каким чтивом сегодня в библиотеку пришел.

Рядом сидела какая-то старушенция. Напротив… Стоп! Что это у бабушки в руках? Старушке было лет 140, не меньше. В руках у нее была тетрадь. Исписанная. Сквозь двое очков (а третьи на лбу, и каждая линза в палец толщиной) она силилась в тетради что-то вычитать, скрючившись над ней. Я сначала не мог понять, что там каракулями. Потом разглядел — мать моя женщина! — список фирм. Название, следующая строка — адрес, еще строка — телефон или даже два. Потом линия и следующая фирма. Бред со страниц книги хлынул в мир. Фирмы были зачеркнуты. Т.е. на каждой странице было по пять-шесть фирм и почти все зачеркнуты. Старушка сосредоточенно листала зловещую тетрадь. Иногда попадались неперечеркнутые фирмы, но большинство было зачеркнуто.

Она шуршала страницами и шевелила губами. Это было просто жутко.
Жутко своей непонятностью.

А ведь меня предупреждали, вспомнил я, на эскалаторе когда спускался, радио предупреждало: «Будьте бдительны. Если увидите подозрительное лицо, сообщите машинисту поезда или милиционеру на станции» (дословно не помню, просто я был очень взволнован в этот момент, но суть я передал правильно).

Старушка была крайне подозрительна.
Почему у нее в руках эта тетрадь? Почему фирмы зачеркнуты?

Она что-то бесшумно прошамкала, закрыла тетрадь, полезла в полиэтиленовый пакет, достала атлас Москвы, раскрыла и долго-долго всматривалась, потом перевернула, она сначала не заметила, что вверх ногами смотрит, полистала…

Нахрена ей атлас в одиннадцать часов вечера. Я не говорил, что уже одиннадцать часов вечера? Нахрена ей атлас? И тетрадь?
И тут меня долбануло.

Я сам видел вчера возле какой-то станции метро старикашку-бутерброд. Т.е. это так называется, а в газетах объявления пишут: «Требуется промоутер, должностные обязанности — ходить в костюме мобильного телефона». Но все это для отвода глаз, точно. На нем навешаны были два щита рекламных: «Ликвидация фирм»!!!

Все встало на свои места. Это банда! Сначала в тетрадочку записывают, потом вычеркивают. Понятненько. А куда еще ехать в одиннадцать часов вечера. Ночи, практически. Я уже стал искать глазами, где эта кнопка — машиниста вызывать, подозрительных сдавать. Может выскочить на первой попавшейся станции — где милиционер?! Прохлаждаешься? Тут такое творится! Старушка на меня покосилась. Зловеще так. Явно что-то заподозрила. Ага, что, нервишки шалят? Как Тео закапывал трупы в больничный огород, так и ты, небось?

Где же кнопка, черт бы ее побрал?

Бабка сделала вид, что что-то нашла в своем атласе, всматривается, прям уткнулась, накрылась почти с головой. Стыд костей не ломит. Да? И только двери открылись — шасть, и уже на перроне. Шустрая. Уж не знаю, чем их там кормят, но только штанины, стертые на уровне голенищ сапог (на ней вельветовые джинсы были, это особые приметы, нет?), засверкали.

Не успел.

Думал, может за ней броситься, милиционера свистеть? Двери закрылись. В общем, что-то я растерялся. Но, тем не менее, прошу отметить, все-таки я был бдителен, а то бы неизвестно чего бабуся эта еще натворила бы.

Несколько минут сидел я ошарашенный соприкосновением с неизвестным и загадочным. Потом открыл книгу. А что еще делать, если в библиотеке? Вернемся, значит, к книге. «Крестовый поход…» — гремучая смесь армейского юмора и сентенций Козьмы Пруткова розливом в мелкую тару. Книгу я дочитаю. Ее и дочитать — подвиг, а переводчикам, вот кому памятник поставить при жизни. Книгу, это вам не поле перейти, коль одолеешь этого «Кастрата», то все равно, что курс стилистики прослушать в литинституте. Единственное, сносок нет. Я б посоветовал будущим издателям, если таковые найдутся, после каждого буквально предложения сносочку — мол, синекдоха или там оксюморон какой. И пояснить, здесь, мол, автор фразеологический оборот скаламбурил, да так ловко, а… и т.д. Хорошая книга. Бред, конечно, но бред жизненный. Соль и правда. Судя по попутчикам.

Вот еще цитатка:

Неотразимое очарование Тео порождалось его обаянием, с первого взгляда и без задней мысли, ибо был он домоседом и домушником…

Нет, не этой цитатой я хотел закончить.
Перепутал.
Вот:

Роман, за обидным исключение, может быть объемом равен автору, что позволяет оценить внушительную дистанцию, отделяющую его от паспорта, сжатого до простейшего его выражения.

По-моему, просто замечательно — паспорт как зародыш романа.

Отметить: Библиотека Московского метрополитена («Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата», Фердинандо Аррабаль)

Материалы по теме:

200 («Двести лет вместе», Александр Солженицын) «Двести лет вместе (1795-1995)», А. И. Солженицын
Владимир Цыбин: Годы, Военнопленные А карусель летит все быстрей, кружит лошадок и снегирей, а карусель несется назад, мимо земли, где братья лежат, мимо сполохов, мимо звезд, мимо маминых, горлом, слез, мимо дней и лун… И, звеня, кружит, кружит, кружит меня!
Сюжет Софокла: История Царя Эдипа Людям надо говорить. Делиться историями. Без них многое не понятно.
Комментировать: Библиотека Московского метрополитена («Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата», Фердинандо Аррабаль)