«Канатоходец Господа Бога», Фернандо Аррабаль
М.: Эксмо, 2005

Не знаю, не очень я Аррабаля жалую, если еще вспомнить мой отзыв о «Необычайном крестовом походе влюбленного кастрата» (а «Красная мадонна» у меня валяется нечитана). На обложке «Канатоходца» помимо названия присутствует следующая надпись: «Последний великий дадаист переходит все границы дозволенного и пристойного». Переходить-то он, конечно, переходит, но дадаист ли он или просто великий наебщик, это еще вопрос. Хотя может дадаист — оно то самое и есть.

Книга начинается так:

Если бы не наложил печать на мои уста паралич, я вознегодовал и возроптал бы: «Выключите же телевизор! Господь наш дал мужчине этот орган, чтобы мочиться, а вовсе не для того, чтобы осквернять рот человеческий. И уж никак ему не место меж губ существа, осененного высоким предназначением материнства».
Два юных и таких чистых создания в простоте душевной это позорное зрелище…

И так далее в том же духе. Последний дадаист, надо отдать ему должное пишет весьма неплохо.

Виржиния тем временем поглаживает меня, разминая неподвижные члены. Массаж и чтение сливаются воедино, унося меня в иной мир, — о, дивно полный речения и духовности!
Я впитываю чтение Софи, оно — призыв и песнь. Каждая фраза, медленно нашептанная на ухо, доставляет мне вполне определенные удовольствия.
Неразрывность двух элементов, целительного массажа и чтения, преумножает дары каждого из этих юных созданий. Вместе они не просто дополняют друг друга, нет, — они превращаются в нечто иное, в нечто большее.
Пьянея от блаженства, я даже не воспринимаю чтения как такового. Я просто в упоении от Софи, от движений ее губ и глаз у самого моего уха.
Ублажающие меня пальчики и язык непревзойденной массажистки Виржинии стократ усиливают наслаждение, доставляемое чтицей-Софи.
Мне думается, что руки и язык Виржини — мой ландшафт… а голос Софи — эфир моей атмосферы.

Некто, попавший в автокатастрофу и вследствие этого парализованный, подвергается наигнуснейшим «пыткам» двух «медсестер» (это как он думает). Они же пытаются всеми доступными им способами (разнообразие надо сказать — «Камасутра» отдыхает) выведать у того пароли к компьютеру и тайные схемы последнего эксперимента некоего Особого отдела. Какого уже не суть важно. «Пытки» представляют из себя всевозможные опыты по пробуждению в их подопечном чувственности и чувствительности. Каким образом он должен выдать им пароль остается за кадром, видимо покивать тем самым органом или кончить морзянкой.

Написано хорошо, но по существу вся эта книга что-то вроде сценария к немецкому порнофильму. Блестяще написанный сценарий к порнофильму — да, пожалуй, это наиболее верное определение жанра этого последнего творения последнего дадаиста. Человек проницательный, пожалуй что, заметит некое развитие героя, отследит баллистическую кривую падения оного в бездну самооправдательных оговорок. Человек проницательный, вне всякого сомнения, найдет все аллюзии на все круги Данте и на песни Соломона тоже. Но я, видимо, к этим проницательным не отношусь. Я бы мог наплести что угодно. Но, в общем, скажу просто — книга так себе.