книги

Семя белого человека, Отсос, Стюарт Хоум

Семя белого человека («Отсос», Стюарт Хоум)

«Отсос», Стюарт Хоум
М.: АСТ, 2004
Недалеко от моего дома есть парк. Я как всегда издалека, но эта прелюдия имеет непосредственное отношение к теме нашего разговора. Стало быть — парк. Ну, не то чтоб действительно парк, так название одно. Называется он — «Детский парк».
Борис Пастернак

Несостоявшаяся Нобелевская речь советского писателя Бориса Пастернака

…Оговорюсь сразу — мы идем от обратного хода времени, когда уже все известно: так и проще, и приятнее, и достойнее… То есть, я понимаю радость биологов, скажем, изучающих убитую клетку: в той есть полная законченность и никаких неприятных сюрпризов, вроде мгновенного перерождения в монстра или микроба-убийцу…
Фолкнер

Фолкнер, домино и мороженое

Я не думаю, что знаменитый американский писатель Уильям Фолкнер играл в домино.
Хотя, такого писателя и не существовало — был писатель Вильям /дабл ю — вместо «в»/ Фолкнер, а Уильямы водятся не в Америке, а в Рязани, и работают не писателями, а трактористами.
Но — все равно.
Этот самый дабл ю Ильям Фолкнер в домино вряд ли играл — разве только, в детстве.

Учитель фехтования, Артуро Перес-Реверте

О подвигах, о доблести, о славе («Учитель фехтования», Артуро Перес-Реверте)

«Учитель фехтования», Артуро Перес-Реверте
М.: Эксмо, 2004

Он что-то мычал. Он стоял возле магазина и что-то мычал. Я сначала и не понял, что ему надо, но, оказалось, понимать тут нечего. Синюшного вида мужичок стрелял мелочь на пиво. Так появляется в моем рассказе первый герой — человек сугубо реальный, приземлённый. Я дал ему сколько-то, рублей пять. То ли вид его навеял… в общем, зашел я в магазин, купил баночку колы. Выхожу, книжка под мышкой, банку открываю, а герой наш все еще там в дверях мнется, видимо, моих пяти рублей ему не хватило.

Рабы Майкрософта Дуглас Коупленд

Труженикам большого офиса («Рабы "Майкрософта"», Дуглас Коупленд)

«Рабы "Майкрософта"», Дуглас Коупленд
М.: АСТ, ЛЮКС, 2004
Были у меня некоторые сомнения, когда я книгу эту покупал. Сомнения такого плана — я не знаю, понимает ли Коупленд работу программиста, что он о ней знает, т.е. насколько он в курсе, чтоб об этом писать. Все-таки Новиков-Прибой был моряком (или я ошибаюсь?), Василь Быков войну прошел. Писать вроде бы надо о том, что знаешь, а не абы как.

Почему вертолеты не летают как птицы? («Неприкаянные», Сабина Грубер)

«Неприкаянные», Сабина Грубер
М.: Текст, 2001
Я никак не мог сосредоточиться. Сосредоточиться на этом не представляло никакой возможности. Во-первых, в диалогах нет так понятного всем тире, все в кучу. Действие скачет от автора, от третьего лица к первому лицу персонажей. Я трясся в метро. Не любую книгу читая, ощущаешь, что трясешься в метро. Бывает, все-таки погружаешься. Кому это может быть интересно. Книга… Сегодня я читаю «Неприкаянных» некой Сабины Грубер.

Мельница («Портрет художника в щенячестве», Дилан Томас)

«Портрет художника в щенячестве», Дилан Томас
СПб.: Азбука-классика, 2001
Какая она будет, эта мельница? Во-первых, наверное, водяная. Я не уверен, есть ли на территории хСССР ветряные мельницы. Я ветряных ни разу не видел. Вообще-то, я и водяных не видел. Но, все-таки, водяная.
Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата, Или как лилия в шипах, Фердинандо Аррабаль

Библиотека Московского метрополитена («Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата», Фердинандо Аррабаль)

«Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата, Или как лилия в шипах», Фердинандо Аррабаль
М.: Текст, 2003

«И в наше-то время, когда даже надувные куклы читают «Камасутру»…
«Необычный крестовый…» Аррабеля того самого

Общеизвестно, что Московский метрополитен самый читающий в мире. (Хозяйке на заметку: «Общеизвестно…», именно так надо начинать рассказ-статью-заметку, если вдруг не знаешь как.) Это факт. Но! Именно «но». Возможно, кто-то думает, что это просто так получилось, автоматически. Вообще, это сложный процесс.

Лот 49, Томас Пинчон

Вам письмо («Лот 49», Томас Пинчон)

«Лот 49», Томас Пинчон
Минск: Харвест; Москва: АСТ. 2001

Я встретил его внизу эскалатора. Я не помню его лица, очевидно, он его прятал, но глаза я помню. Он стоял, ссутулившись, возле последних, уходящих уже под стальной пол, ступеней, вроде бы на нем была темно-зеленая ветровка, капюшон, я могу ошибаться, возможно, он был одет по-другому, но так же невнятно. Он протягивал спускающимся какие-то листы.

Нафига читать книжки?

А заодно ходить в театр и кино? Ответ, казалось бы, ясен: для прикола. Если говорить нормальным языком: для удовольствия. И с этой точки зрения никакого смысла в литературе и не должно быть. Мы же не спрашиваем: есть ли смысл в футболе или хоккее. А в сексе, например, мы вообще этот самый смысл вовсе изничтожили. Да и вообще, жизнь человеческая, она знаете ли…

Ученье — свет?

На I Всесоюзном съезде советских писателей тов. А.А.Жданов (ныне город Мариуполь и станция метро «Выхино») сказал: «Товарищ Сталин назвал наших писателей инженерами человеческих душ. Что это значит?… Быть инженером человеческих душ — это значит активно бороться за культуру языка, за качество произведений».

Шаланда в море, или Сушите весла-2

…о чем же это я? Да о ней, о любимой! Да нет, о критике и о роли воды в оной я уже рассказала, теперь можно и про водку. Думаю, пора. Немало о ней песен сложено, а я сложу еще одну.

Шаланда в море, или Сушите весла

В аквариуме у меня живут одни гуппи. Как они там живут, кто его знает. Подарил их Лесин. А что дарит Лесин, то размножается и пожирает все вокруг.
…о чем же это я? Да, конечно, о ней, о любимой… Нет, не о водке, для этой еще рано. Как говорит мой муж, это вечерний продукт. Действительно, с утра пьют только аристократы и дегенераты. К первым я себя, увы, не могу причислить, ко вторым еще пока не отношусь. Так о чем, стало быть? Да все о ней, о родной, о критике…

Прямое попадание в Вену («Пианистка», Э.Елинек)

«Пианистка», Э. Елинек
СПб., Symposium, 2001
Если вас начинают трактовать (переосмысливать, интерпретировать), считайте, что вы — живой классик. Если вы при этом еще и женщина, то ваш успех выходит за рамки личного: это уже победа эмансипации и феминизма. Другое дело, если вам такие вещи глубоко по барабану, и вас зовут Эльфрида Елинек.

До Полярной звезды («Родичи», Д.Липскеров)

«Родичи», Д. Липскеров
М.: Эксмо-пресс, 2002

Ай да Липскеров, ай да сукин сын! Как пишет, негодяй! Складно, сочно, интересно. Начнешь читать — не оторвешься. Все в одном: и детектив тебе, и мистика, и мультики, и любовь-морковь. Если половой акт — то ложе усыпано розами, а как смерть нагрянет — так не костлявая старуха, а миловидная дама с кустиком земляники в ноздрях. Любо, и недорого.

Уильям Блейк

РоЗы и анГелЫ УильяМа бЛЕйкА

Цвет ночи цвет любви с прикрытыми глазами водопроводный крен сомнительный мотив Позавчерашних но помноженных на праздник тот что всегда с тобой конкретней чашка с тем нездешним эрзац-напитком разглаженным бельем обоими руками подушкой тайных слез и е к л м н глубина дождевых луж измерянная — чем придется в основном подошвами штиблет реже лицом и чаще слюною так хорошо дышать когда пейзажа — ноль а роза упала

Хантер С. Томпсон

ХСТ: ангел-хранитель падший («Ангелы Ада», Хантер С. Томпсон)

«Ангелы Ада», Хантер С. Томпсон
Москва, 2001

Это вторая часть серии «Классика контркультуры», которая, если придерживаться хронологии, должна была быть первой. «Ангелы Ада» — дебютная работа «Великой Акулы Ханта», перекрестного отца новой журналистики, которую он так презирал. Изданная в 1966 году, книга сделала Томпсона культовым писателем потерянного поколения, и вырыла для старой Американской мечты такую глубокую яму, что даже «Страху и отвращению в Лас-Вегасе» не удалось ее полностью закопать.

Мягче глины («Пластилин», сборник прозы и драматургии)

«Пластилин», сборник прозы и драматургии
М.: АСТ, 2001

Похоже, пластилин стал основным материалом для создания произведений новейшей русской литературы. Она стала такой же вязкой, липкой, невкусной и слегка галюциногенной. Ее нельзя убить, а для обретения законченных форм можно только заморозить.
Тем не менее, учредителям независимой литературной премии «Дебют» таки удалось собрать под одной коркой наиболее значительные (с их точки зрения) поделки молодых по части прозы и драматургии.

Юкио Мисима

путь Меча илИ затяжное ХарАкири именИ аЛьфреда нобеля

Южная ночь — в отсутствии хотя бы малейшего намека на ветер — настоящий кошмар… собаки, бессмысленно лающие на все подряд, даже на свои тени
даже на изгороди заборов… даже… притворно-приглушенный смех любвеобильных парочек… осторожный звон стекла… истерически пугливые вскрики птицы одиноко парящей в душной вышине…

Артур Рембо

Артур Рембо

Артур Рембо — это имя известно каждому из тех, кто волею небес и его величества Случая ступил на дорогу ведущую в никуда, пыльно-звездную дорогу под названием «литература». Его знают все те, кто идет по этой тропе любви и коварства, успеха и обязательных разочарований, красных строк и лирических кровопусканий. Знают те, кто движется по развалам белых листов — похожих на белые флаги стерильных биографий потенциальных подонков. Те, кто ищет нечто особенное, среди фундаментальных бумажных крыльев и безграничных постаментов заслуженных производителей духовного корма.

Быть или е-быть? («E-Ukraine. Інформаційне суспільство: бути чи не бути», О.Шевчук, А.Голобуцкий)

«E-Ukraine. Інформаційне суспільство: бути чи не бути», О. Шевчук, А. Голобуцкий
К.: Атлант UMS, 2001

Электроника проникла в самые интимные части человеческого бытия. Она уже окончательно отвоевала букву «е» у кислотного поколения, консервантов и торговой марки английского стирального порошка. Это уже даже не область жизни, а почти самостоятельная среда, где в равной степени могут существовать и потомки кислоидов, и еноты-полоскуны, и вообще кто и как угодно.

Встреча с читателем

На правах антирекламы собственного произведения И еще одна дорожная история. Возвращаюсь как-то домой от родителей, сажусь в маршрутку. Сел, расплатился, достал книгу. Хорошая такая книжка, интересная, хоть и нудная донельзя: Том Клэнси, «Реальная угроза». Напротив сидит тетя лет пятидесяти, тоже читает что-то. На улице пошел дождь, и в микроавтобус влетело нечто.
Владимир Цыбин

Владимир Цыбин

Это не понты. Не вой по ушедшему льву. Не запоздалое признание в почтении, уважении и т.д. Это констатация фактов, плавно перетекающая в некролог, даже скорее всего наоборот.
Я позволю себе говорить от первого лица, иногда переходя на множественное «мы».

Оранжевая пурга («Гнезда химер», Макс Фрай)

«Гнезда химер», Макс Фрай
СПб., Азбука, 2000

Кто такой Макс Фрай? Судя по «Эху Москвы», самый загадочный современный писатель. На его инет-странице под небольшим фото черного мальчика — текст: «Макс Фрай. Родился 22 февраля 1965 года то ли в Ужгороде, то ли в Нюрнберге». В свое время таким же загадочным считали и Пелевина. Но Пелевин выдохся, а Макс выдал шесть толстенных томов за два с небольшим года. Такая трудоспособность наводит на мысли, что Макс Фрай — даже не группа авторов, а компьютер. Или группа компьютеров.

Геннадий Трошев с Ахмадом Кадыровым

Воюют все! («Моя война», Г.Трошев)

«Моя война», Г. Трошев
М.: Вагриус, 2001

Листая старую тетрадь окопного генерала, силиться понять, кто кого решил отдать на растерзание вандалам, смысла нет. Равно как и определиться, кто же в данном случае этим прообразом вандала является. Но Геннадий Трошев и не собирался давать ответа на этот вопрос: он человек военный, и приказы руководства не обсуждает.

Парашют

Номинация

Сегодня у меня, вроде как, радостный день. Должен был быть… Таким, по крайней мере, обещался. Сегодня в ЦДЛ была собирушка по поводу выхода 11-го номера альманаха «Апрель». Приставкин, Искандер, Рейн, Липскеров, Вероника Долина…
— А тебе-то что? — спросите вы.
Дело в том, что победно завершаю список опубликованных авторов именно я. Разбавил, что называется, компанию. Рассказом «Парашют».

Борис Акунин

О модном в литературе (о детективах Б.Акунина)

Что нынче в моде у так называемой «читающей публики»? Вопрос долгих размышлений не вызывает — Б. Акунин. Типичная ситуация в одном из московских книжных магазинов, куда приходят молодые и не очень молодые люди, именуемые интеллигентами, примерно такова: человек покупает три-четыре книжки, например, Кундеру, Голдинга, Павича и завершается эта стопочка Б.Акунином.

Раскольников и Мармеладо, Михаил Петрович Клодт

Наброски к портрету

В очередной раз задумываясь над тем, каков же образ «героя нашего времени» приходишь к выводу весьма парадоксальному.
Конечно, герой этот многое выстрадал и пережил: войну прошел, в лагерях отсидел, социализм строил, потом сам же его и разрушал, а к чему пришел в итоге?
Кого любят? О ком читают? Кого цитируют? Аплодисментами засыпают?

Ножик, или о природе подарков

Еней тодi купався в бразi
I на полу, укрившись, лiг;
Йому не снилось о приказi,
Як ось Меркурiй в хату вбiг.
Смикнув iз полу, мов псяюху.
«А що ти робиш, п'iш сивуху? —
Зо всього горла закричав. —
Ану лиш швидше убирайся,
З Дiдоною не женихайся,
Зевес поход тобi сказав.
Энеида, Иван Котляревский

Самоубийство

Купил я тут последнюю книжку Виктора Суворова, прочитал запоем за ночь. «Самоубийство» называется. Это продолжение серии «Ледокола», «Дня М» и т.д. Это про Вторую Мировую. У Суворова достаточно необычная позиция, что войну начал Сталин, только поначалу делал эту войну чужими руками. Руками Гитлера, например. По Суворову получается, что главный зверь и агрессор ХХ века именно Советский Союз, а никакая не Германия.

Страницы

Подписка на RSS - книги