Что мы хотим сохранить?

Что мы хотим сохранить?

Что мы хотим сохранить?
— Ах, как мило, что вы сохранили эту вещицу! — сказала приятельница, увидев у меня дома на полочке старенькую, поцарапанную пером чернильницу-непроливайку.

— Да-а, — умилилась и я. — Мелочь, а приятно вспомнить, как макали в неё острым пером и выводили в тетрадке буквы, как недоверчиво переворачивали её, потряхивали, стараясь капнуть и доказать, что она «Проливайка! Проливайка!»

— Интересно всё-таки наблюдать, чтό иногда люди сохраняют на память.

— Мне тоже интересно, — воодушевилась приятной беседой я. — Знаете, на прошлой неделе пригласили меня в гости, на новоселье в старом жилом фонде. Еду на Петроградскую сторону, выхожу из метро, на улице меня встречает сын подруги, к которой иду в гости. Молодой человек взял меня под руку, и мы покарабкались к дому. Наледь на тротуаре страшная, сосульки на карнизах — просто жуть, сугробы у поребриков такие, будто мы в горах. Думаю, они и сейчас такие же, эти серо-чёрные сугробы-горы. Минут через пятнадцать — двадцать, вместо пяти положенных, но не в эту настоящую (!) зимнюю (!) зиму, добрались, домофончик стандартно звякнул, и мы вскочили в историческое здание. Да-да, именно вскочили, потому что привычного — как в прежние времена — козырька над парадным входом не было, а делать козырёк из своих голов как-то не хотелось… Наконец-то расцепив руки, вздохнули, не боясь потерять равновесие и грохнуться у прохожих на виду. Поднялись на второй этаж, подошли к деревянной двери и вдруг!.. Ну, догадайтесь же, что произошло! Нет, не догадаетесь! Ни за что! Юноша сложил пальцы в кулак и… по-сту-чал в дверь. И стук этот отозвался не только в моих ушах, но и в сердце, потому что он постучал так, как когда-то, когда я жила у бабушки, стучались в дверь мы.

«Тук-туктуктук-тук-тук».

Знаете, это был сердца стук. У меня слёзы на глаза навернулись. Юноша не заметил моего состояния. Дверь отворилась. Новоселье началось!

Оставшись в какой-то момент с подругой наедине, я спросила:

«Почему сын стучал в дверь, а не звонил? Что-то со звонком?»

«Нет, — улыбнулась хозяйка. — Мы с мужем специально не поставили электрический звонок, захотели сохранить нашу традицию — когда он приходил ко мне, ещё в женихах был, то стучал именно так. Я этот стук так любила! И люблю. И сын потом его выучил. Этот стук — знак только для нас».

«Да-а, — вздохнула я. — Молодцы».

«Угу, молодцы!»

Вот, видите, какие мы… — и я запнулась, не зная как охарактеризовать нас.

— Сентиментальные, хотите сказать?

— Не только. Может, даже, беззащитные и маленькие. Мы ведь часто защищаемся тем, что храним какие-то вещи, доставшиеся нам от любимых и дорогих людей, поддерживаем семейные традиции, перечитываем письма и открытки близких, где есть строчки с хорошими словами и добрыми советами. Мы хотим это сохранить и для наших детей.

— А я тоже кое-что храню. И вы тоже ни за что не догадаетесь — что это?

— ???

— Химический карандашик, которым я подписывала посылки для дочки, когда она, пока ей не исполнился годик, жила у бабушки.

Ох, сколько же времени прошло с тех пор, пока мы все жили у наших бабушек!.. И сколько же осталось в нашей памяти хорошего и доброго из той жизни, что мы хотим сохранить!

Отметить: Что мы хотим сохранить?

Материалы по теме:

И долгий век, и краткий миг… Солнечным и весенним утром он, доктор Берг, дожидаясь своего поезда, неспешно гулял вдоль перрона уральской станции Соликамск, и еще не подозревал, что навстречу ему неумолимо двинулась и его судьба.
Процент любви Осень 1941 года… Уже несколько месяцев идет Отечественная война. Немецкая армия фокусирует свои бинокли по храмам Москвы. Огромная страна, смятая мощью первого удара вермахта, начинает оправляться от шока.
Святая ночь В поселке лесорубов над конторой висел круглый год плакат: «Не выполнил норму — не выходи из леса!» Репрессированные немцы, привезенные сюда со всех концов огромной страны, заготавливали на Северном Урале древесину для народного хозяйства.
Комментировать: Что мы хотим сохранить?