Дядя Вася и мама Сара. Невыдуманные истории

Дядя Вася и мама Сара. Невыдуманные истории

Дядя Вася и мама Сара. Невыдуманные истории
В детстве я читал много книжек, а потому знал — слышал — читал — о знаменитом хоре мальчиков… Папском хоре кастратов… Некоторое время я даже волновался — у меня был приятель, который пел в хоре мальчиков то ли имени, то ли под управлением Свешникова…

Мальчик был сыном моей учительницы фортепьяно, и мы иногда с ним играли вместе… Так и подмывало меня спросить — отрезают ли что при поступлении в хор, но как-то неловко было… А потом у мальчика — Петя его звали — началась мутация голоса, стал он хрипеть басом, из хора его отчислили…

Так ответы на вопросы приходили сами собой — просто надо было набраться терпения…

* * *
А про папский хор мальчиков… Тут, конечно, я понимал, что дыма без огня не бывает…

Конечно, как юный оптимист, я не верил, что кому-то что-то отрезали, но легенда мне казалась очень романтической, а потому и интересной… Потом я еще читал о кастратах — не то, чтобы целенаправленно, нет, но как-то попадалось… Форинелли, например… Тот, вроде, таким сам родился… Или — слон не на то ему место наступил при рождении…

Нет, не на ухо — у Форинелли был абсолютный слух…

* * *
Володя Генералов жил на Таганке… Более того — совсем неподалеку от театра… Потому он попал в тусовку как-то… Ну… На основаниях постоянного жильца, старожила — тогда как мы, приезжавшие со всех сторон Москвы, были в его глазах именно приезжими и чужаками…

Впрочем, жизнь на первых порах в нашей мафии ему это обстоятельство не облегчало — наоборот…

* * *
Как мне удалось еще тогда заметить — приезжие не любят местных. То ли, у них есть комплекс неполноценности, то ли им местные мешают своими надутыми щеками и авторитарностью, то ли еще чего… Причин масса — но приезжие не полюбили местного Володю Генералова…

Ну, да… Он знал всю местную шпану — но она его не ставила в грош, а потому наши с ней отношения были независимыми и сводились к скабрезным анекдотам и распитию спиртных напитков за наш счет… Шпана нас не трогала, а Генералову иногда навешивала пенделей… Но это так, по-родственному, беззлобно… Он же был своим, местным…

Итак, Генералов явно страдал от своей непонятности в этом мире… И играл на гитаре… И пел печальные песни Новеллы Матвеевой… Дискантом…

* * *
Как-то раз у нас разгорелась дискуссия — не с Володей, а — скажем так — в его отсутствие… Гена — математики народ ушлый и беспощадный — утверждал, что Генералов — кастрат…

Он приводил массу железобетонных аргументов.

— Ну… — как всегда, заикался Гена. — Он поет, как кастрат…

Тут возражать было трудно — никто из нас никогда не слышал кастратов, но голос Генералова и, правда, был тонок до невероятности…

Особенно, когда поздними вечерами он входил в здание метро и там, при пугающей акустике «Таганки» пел во весь голос: девушки плакали, а контролерши затыкали уши и грозили вызвать милицию…

— Гена… — лениво говорил Фещенко. — Ну, а ты слышал кастратов?

Тут начиналась баталия, которая переходила на какие-то формулы, цитаты из классиков, типа Эйнштейна и Ландау…

Сережа Фещенко учился в МИФИ, Гена — на мехмате МГУ, они были лучшими друзьями с детства…

Формулы… Японцы, которые вычислили голос Леонардо Да Винчи… Опять формулы… Гена доказывал, Фещенко лениво признавал его правоту… Но лишь частично.

— И еще… Он с бабами не спит! — кричал в запале Гена.

* * *
Ну, в формулах я ничего не понимал. Но кода заходила речь о бабах…

— Гена… — вступал в разговор я. — Кант тоже с бабами не спал.
— Генералов — не Кант… — отвечал Гена.
— Точно… И даже не Шопенгауэр… — соглашался Фещенко.
— Кстати… — морщил лоб Гена. — А Шопенгауэр с бабами спал?
— Не знаю… — признавался Сережа, и было сразу видно, насколько он плохо лично знал Шопенгауэра… — Но Ницше с бабами не спал…
— Не спал… — соглашался Гена. — А вот Сократ спал с Платоном…
— Ага… А Платон с Алкивиадом…
— Мужики! — кричал я. — Мы ж говорили о Генералове!
— Да пошел он… — флегматично говорил Гена. — Подумаешь, Генералов? Он же не Платон…

* * *
С Володей Генераловым нас на какое-то время свела вместе жизнь — мы вместе любили мою будущую жену. Марину.

Вообще, на Таганке как бы сам по себе возник клуб по влюбленностям: девушек было мало, мальчиков много… А уж красивых девочек было и совсем ничего: Марина, ее подруга Лена Терехина и какая-то Света, которая постоянно пила на халяву любое спиртное и говорила о том, что она девственница…

Короче, мы с Генераловым и еще со Славой из Физтеха влюбились в Марину. И стали за ней ухаживать…

Слава сошел с дистанции первый — он встретил на Таганке же Дину — кстати, одноклассницу Генералова — и закрутил с ней роман… Точнее, она с ним. Они ходили за ручку, глупо улыбались друг другу, целовались и постоянно повторяли: — Мы друг друга понимаем…

Забегая вперед, ничего из этого не вышло: Слава был антисемит, Дина еврейка, понимать ему ее надоело. Потому что она его понимала, но не давала… Но — Слава с дистанции сошел.

* * *
Осталось нас с Володей… Ну, сколько осталось… Двое…

Я ему намекал, что ему бы лучше перекинуться на Лену Терехину, даже морду пообещал набить, но тут появилась на Таганке подруга Лены — Ира… Ира была блондинка, училась в Гнессинке, имела очень чувственный вид: голубые глаза, светлые кудри и такие губы, которые… Ну, которые в моем детстве измайловская шпана точно называла «рабочими»…

Так и Генералов сошел с дистанции… Влюбился он в Иру… Путь был свободен — и вскоре я женился на Марине. Но и это тоже — отдельная история…

* * *
Гена не отступал от своей темы — он считал Генералова гермафродитом…

Ну, фигура у Володи была, как виолончель — то есть, женская… Покатые плечи… Большой зад…

— Хм… — отвечал Фещенко. — Ты не видел своего собственного зада…

Он клеветал — у Гены была хорошая фигура…

* * *
Генералов как-то со мной вдруг разоткровенничался… Главное, я ничего не спрашивал… Ну, его самого потянуло на рассказ о его жизни…

И тут я услышал историю, которую оценил даже тогда, в своем почти неразумном почти детстве…

— Прирежу я когда-нибудь Васю… — начал Генералов. — Такая сука…

Я молчал: говорю же, не надо торопиться задавать вопросы — ответы сами придут…

— Он не просто сука… — помолчав, сплюнул под ноги Генералов: а мы сидели тогда на заборе какой-то больницы, забор был не очень высоким, но кирпичным и покрашенным в желтый цвет… — Он еще и Сару бьет…

* * *
А вот тут и начинается интересное… То есть — не додержать и не передержать… Промолчи я тогда — все, Генералов замкнулся… Я это всем собой осознал, а потом и спросил:

— И что? Сильно молотит?
— Ты Сару знаешь? — удивился он.
— Нет…
— А тогда чего спрашиваешь?
— А ты чего рассказываешь?

Генерал подумал…. Загрустил…

— Сара — моя мать, а Вася — отец… Гад последний… Погромщик…

* * *
Так — слово за слово — и развернулась передо мной удивительная история…

В конце 40-х по Молдавии пошли еврейские погромы, и молодая тогда еще Сара уехала в Москву, чтобы хоть как-то пережить смутные времена… В Москве она поступила учиться в какой-то институт, у которого общага была на Таганке… Там ей и встретился молодой Вася… Крановщик и даже передовик производства…

У Сары, на деле, вариантов было мало: после окончания распределение в ту же Молдавию, наверное, или еще куда похуже… А Вася был кудряв и имел московскую прописку…

* * *
Ах, как теперь можно говорить о любви… Рассуждать… Обсусоливать… Ах…

А как жить в Молдавии, если трех родственников под трактор положили и по ним проехались гусеницами??? А что мать изнасиловали — это как? Нет уж, не до любви — замуж надо идти…

* * *
Ну, а потом Вася запил… Родня его запилила — чего женился на жидовке? А он и сам так и не понял — зачем? Вот… Такие сложные темы рождают разброд и шатание даже в душах передовиков производства из крановщиков…

Стал Вася пить и бить Сару… При этом честно ей объяснял: — Я тебя, суку, бью не потому, что ты мне жена, а за всех русских обездоленных молдаван…

* * *
Сару я видел раз — она шла с авоськой от метро… Володя шел рядом — он меня с ней и познакомил… Ну, не прикрывать же ее своим телом и не говорить, что он шляется по улицам один…

Не хотел, конечно — но представил…

На что я обратил внимание — тяжелую авоську несла именно Сара…

У нее были огромные глаза и сломанный нос.

Ну, я ж тоже кое-что понимаю: нос был сломан несколько раз…

Наверное, в юности она была красива…

* * *
Генералов и Ира… Ира и Генералов… Тут такая связка вышла… Просто — на диво, и не будь они вместе — ничего б не получилось интересного. О чем можно было бы теперь вспомнить…

А ведь есть о чем рассказать…

* * *
Ира была из Архангельска и папа у нее был полковник… То ли военком, то ли еще какой жулик — но деньги в семье водились…

И купили Ире квартиру — не в Москве, но в Мытищах: однокомнатную такую квартирку, в которой быстро появились розовые занавески с рюшами, всякие гипсовые скульптурки и прочие девичьи мечты…

Такая квартирка. Похожая на сосучую конфету…

И тут Ира вышла замуж…

Папа-полковник, прознав от болтливой Иры, что Генералов еврей, хотя бы даже и отчасти, хотя — не отчасти, а по Галахе /откуда ж знал такие слова ушлый полковник/ сразу объяснил дочке, что к чему. И пообещал в случает бунта переписать квартиру на младшую Иркину сестру… Короче. Девушка она была умна и вскоре вышла замуж… За военного…

* * *
Своего мужа Ирка стеснялась и я его никогда не видел — она мне его не показывала… Но встречались мы с ней иногда — то в Зале Чайковского, то еще где — совершенно случайно, без предварительного перезвона…

Со мной Ира была всегда откровенна… Главное, я и не просил о таком фаворе, но… Наверное, ей нравилось во мне то, что мне на все плевать… А рассказать ей о своей жизни хотелось…

* * *
— Генералов — потрясающий любовник… — говорила она мне. — Ты понимаешь, что это значит?

Если честно — я не понимал: любовников у меня никогда не было…

— Он такой… Такой мужчина…

А я про себя думал, что Гена вот считал Генералова кастратом, а ведь ошибался… Нельзя так огульно судить только по большой заднице и покатым плечам…

— Да… — тянул я слова… — Ну, конечно… Не сомневаюсь… А чем он. Кстати, теперь занимается?

— Как? Ты не знаешь?

* * *
И тут — блестящий мир, Золушка в дамках, Буратино с ключиком…

— Так Генералов теперь один из самых крутых бильярдистов Москвы… У него десятки тысяч рублей, долларов и еще не знаю, чего…

* * *
Тогда — а я пишу о начале 80-х — был только один настоящий зал бильярда, где сходились немногочисленные профессионалы со всего Союза… И находился он — в ЦПКИО им. Горького… Сараишко такой неприметный, где кипели страсти и ставки были совсем не детские — там только на тысячи играли… Бывал я там, но просто так — я ж не игрок, а сторонний наблюдатель… Застал я еще и Толю-Маркера, легендарную личность… Толе было за 70, осанка — как у балеруна, зубы — золотые, жилетка — почти от Кардена… Строен, шустр, глаза подмигивают в разные стороны — ну, если коротко, то — хорош… Прежняя эпоха…

* * *
— Значит, он теперь играет?
— Он не только играет — но и постоянно выигрывает!
— А вы встречаетесь?
— Конечно! Он в постели, как лев… Тигр… Кстати, а кто сильнее — лев или тигр?

* * *
И опять меня швыряло по жизни, работам, Москве… От Ленки Терехиной я узнал, что Ирку с Генераловым застукал в постели ее муж… Офицер… Он ничего не сказал — так, заплакал и вскорости развелся…

А Ирку ее папа наказал — переписал, зараза, квартиру… И уехала Ирка в родной Архангельск — ее директором музыкальной школы там назначили… Вальяжная дама… Серьезная… Директор… А Генералов остался в Москве… Ну, в Архангельске негде ж играть в бильярд…

* * *
Очень странные, короткие встречи, которые будто ветер приносит из прошлого…

Вот и Ленка Терехина.

— А Ирка опять вышла замуж… За офицера…
— О… Ну, не сомневался — не за Генералова же…
— А почему ты такой жестокий? Чем он тебе плох?
— Не мне он плох… А папе… Иркиному.
— Ну, да… Правда, он не так давно умер…
— Это не так важно. Он умер — а у Ирки привычка осталась ему подчиняться…

* * *
И — последнее…

Узнал я обо всем от Ленки… Незадолго перед отъездом из России — в 1990 году…

Приехал Генералов в Архангельск… То есть, приезжал, и не один раз… А вот в последний — опять их муж застукал… Второй уже муж…

Ну, если первый плакал, то второй оказался парнем с характером — взял и расстрелял свою супругу и ее любовника из табельного оружия…

И расстрелял с чувством — всю обойму выпустил…

Вроде, его потом судили и даже что-то дали… Убийство на почве ревности… Хотя он утверждал, что никакой ревности у него не было — просто он не любит предательства… Не выносит просто…

* * *
Генералова отвезли в цинке в Москву, Ирку похоронили на родине…

Опять им не дали быть вместе…

Отметить: Дядя Вася и мама Сара. Невыдуманные истории

Материалы по теме:

Неудавшаяся пионерская карьера. Невыдуманные истории До определенного возраста мне очень хотело нравиться взрослым… И что я для этого только не делал… Застилал кровати — свою и старшего брата. Да так, чтобы ни одной морщинки; и круглым отличником в школе был; и даже яичницу научился готовить…
Правда жизни, или Моя поездка в Россию. Невыдуманные истории Думаю, каждому человеку, которому приходилось работать для киностудий — как сценаристу, или для журналов — как очеркисту или писателю, или для газет — как журналисту… Короче, каждому такому бедолаге ненавистно, как и мне, это вот выражение «Правда жизни»…
Евгений Евтушенко. Невыдуманные истории В детстве я очень любил читать Гиляровского, но не только «Москва и москвичи», но и «Друзья и встречи»… Если первая книга была написана в расцвете сил и до революции, то вторая была написана уже угасающим, ностальгичным мастером репортажа, который должен иногда отчитываться перед Союзом писателей СС
Комментировать: Дядя Вася и мама Сара. Невыдуманные истории