И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле.

Книга Бытия, стих 11

Современный мир, благодаря технологиям связи и стремительной растущей транспортной сети, буквально схлопнулся до размеров мяча для пинг-понга. Очень трудно представить себе точку абсолютно недостижимую. Невозможно вообразить: куда еще человек не может добраться? На Южный Полюс летают сыграть в футбол. На Эверест — выпить шампанского, что бы вечером быть в офисе. Из-за пробок, путь из Австралии в Америку занимает меньше времени, чем от аэропорта домой. Расстояния перестают что-то значит, и слова: «я в это время был далеко отсюда», больше не оправдание. Ты разве не мог позвонить? Как это: неоткуда!?

Все стало так близко… Но жить в этом мире, кажется не стало легче. Потому что с уменьшением расстояний географических, путь о души к душе занимает все так же много времени. Еще никто не придумал скоростной симпатии. Экспресс-взаимопонимания. Сверхзвуковой любви. Все так же бредем пешочком. Без карт. Вслепую. И очень часто не туда.

Фильм знаменитого мексиканца Алехандро Гонсалес Иньярриту «Вавилон» завершаетего «трилогию смерти», начатую лентами «Сука-любовь» и «21-грамм», и по вполне понятным причинам близок им стилистически — похожа «картинка», близка композиция сюжета, одинакова режиссерская и актерская манера. На первый взгляд это и сходство тем: в центре внимания сюжетов всех картин жизнь как физический аспект бытия и отношение к ней окружающих. И все же это обманчивое впечатление. Если «Сука-любовь» и «21 грамм» глубоко личностные фильмы, то «Вавилон» это фильм о нашей цивилизации в целом. И может быть самое приятное, что Иньярриту, замахнувшись на глобальную тему, не поддался искушению сбиться на агитационный пафос и громкие манифесты. Патетика так же чужда режиссеру, как и бессмысленный экшн и «красивости» сюжеты. Иньярриту, как всегда бескомпромиссен и предельно жесток. Счастливые финалы бывают только в сказках. Но Алехандро Гонсалес Иньярриту не сказочник.

Композиционно «Вавилон» построен в манере ставшей фирменной для мескиканского режиссера: это сложная, полисюжетная вязь, состоящая как бы из трех отдельных историй, происходящих на противоположных концах земного шара, на трех континентах: в Америке, на границе Мексикой, в Японии и в Марокко. И все же, все три истории, в конце концов, переплетаются, что бы из трех, очень камерных ручейков, неизбежно вышло одно общее течение, которое словно выносит зрителя к финалу.

Сами истории, точнее их персонажи, весьма специфичны и имеют весьма четкий национальный колорит. Три семьи — крестьяне, живущие нелегкой жизнью в каменистых горах Марокко, американская пара, пытающаяся наладить отношения в туристическом вояже, и японский отец, со своей немой дочкой переживающий подростковый кризис — у каждого из них свои проблемы, свой мир, свое окружение. Но каким бы зак4мнутым этот мир не казался, какие бы расстояния, и национальные особенности не разделяли этих людей, современная цивилизация неизбежно сталкивает их между собой. Кажется, нельзя уже и чихнуть, что бы это не отозвалось эхом на другой стороне земли. Мы все живем рядом. Только делаем вид, что не замечаем друг-друга.

И вот тут происходит весьма странная штука: сколь бы различны не были герои, труднее всего им найти общий язык с соотечественниками. Даже более того: с самыми близкими людьми. Мы уже привыкли к десяткам религий, понимаем слова множества языков, нас не пугают чужие обычаи и образ жизни… Нам трудно только одно: перестать быть эгоистами.

Ибо как сказал Иисус: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Но разве это не касается и «дальних»?

Ибо как написано в Книге Откровений: «Пал, пал Вавилон, город великий, потому что он яростным вином блуда своего напоил все народы»

Но кто сегодня найдет виновного?

Аккадское название города Вавилон — Бабили. Буквально — Врата Бога.

Осталось только понять: куда они ведут…