Никогда не путешествуйте с мертвецом.

Уильям Блейк

Так получилось, что в кино на этой неделе я не пошел.

Не пошел и все.

Правда и не хотел. Надоели мне все эти мелодрамы, комедии, молодежные боевики, где жанр — главнее всего. Где неважно, что происходит, лишь бы это попадало во вкус некого усредненного зрителя.

Я не усредненный зритель. И мне в кино уже не хочется.

Но не попал я в кино не по этой причине. Просто я банально заболел. Не то, что бы я как-то там плохо себя чувствовал. Просто жить не хотелось. Помирал форменным образом, втыкал, лежа на собственном диване, и даже перспектива не идти сегодня на работу меня не радовала. В попытке найти хоть какой-то способ отвлечь себя от грустных мыслей по поводу того: сильно ли обогатит медицинскую науку моя загадочная смерть, я стал лениво перебирать компакты с фильмами из моей коллекции, пытаясь найти хоть что-то соответствующее моему настроению.

И нашел.

«Мертвец».

Фильм Джима Джарамуша с Джонни Деппом в главной роли.

«Каждую ночь и каждый день

Рождаются многие для страданий.»

Уильям Блейк — великий английский поэт. Джонни Депп играет как раз Уильяма Блейка. Правда не поэта, а всего лишь его тезку, так как ко времени действия фильма поэт уже давно стал бессмертным, в аллегорическом, разумеется, плане, а вот бухгалтер Уильям Блейк был далеко не бессмертным, настолько далеко, что вскорости ему предстояло стать мертвецом.

Причудливая история о мертвеце-бухгалтере, который в сопровождении индейца по имени Никто, любящего стихи Уильяма Блейка, бредет сквозь леса Онтарио к берегу Великого Океана, что бы найти там лодку и сквозь зеркало воды отправиться в страну, откуда приходят на землю духи.

Вы что-нибудь поняли? Головой я тоже, наверное, ничего не понял бы, или понял бы не так, но мои больные почки без моего участия отправили меня в путешествие к берегу Великого Океана вместе с героями Джарамуша. И мне не нужно было понимать Уильяма Блейка-поэта, а тем более Уильяма Блейка-бухгалтера, я просто шел вместе с ними, с удивлением наблюдая как меняется ландшафт вокруг. И иногда мне казалось, что это не мы движемся сквозь места и события, а они движутся сквозь нас. И тогда время застывало.

«Мачтам кораблей

Не остановить облака…»

Одним словом фильм настолько лег мне в кассу и заиграл новыми красками (хотя надо заметить фильм-то черно-белый), что я прям выздоровел. Точнее фильм привел меня к мудрой мысли: зачем боятся того, что и так уже произошло. Так ли уж плохо быть мертвецом?

В общем-то, у меня такое уже было однажды в жизни. Все точно так же, только наоборот. А именно: тогда у меня заранее был фильм, а соответствующее состояние удачно пришло уже во время просмотра. А фильм был не много, ни мало, «Жертвоприношение» Тарковского. Было время, ох давно это было, если я это время помню, я, наверное, точно мертвец, так вот, было время, когда Тарковского показывали в кинотеатрах! Вот, блин! И я, тогда еще студент второго курса Харьковского авиационного института, решил пойти в кино на Тарковского вместо лекции по философии. «А че? — подумал я. — Одна ведь хрень, что там, что там ничего толком не поймешь!» И вот сажусь я в зале, Тарковский начинает мигать мне с экрана своими полумистическими полунамеками, к выходу тянуться первые зрители, достаточно смышленые, чтобы признаться себе, что они недостаточно смышленые для этого режиссера, а герой Янковского молча измывается над большой, красивой и вдобавок рыжей шведкой, играющей итальянку, и главное, ничто, буквально ничто не предвещает нашего с режиссером взаимопонимания. И вдруг: бац! Я все начинаю понимать. И почему герой Янковского шведку не хочет, и почему итальянец этот, который семью свою несколько лет на улицу не выпускает, держит их взаперти, и почему все время дождь и всем им коллективно-бессознательно фигово.

Потому что, мне тоже фи-го-во! Заболел я. Прям там, в кинозале у меня начинает подниматься температура. Ко всему еще дождь на улице пошел, и в общежитие я добрался с температурой 39 в Цельсиевом эквиваленте. С тех пор Тарковский для меня не тайна, а если и тайна, то скорее уж медицинская.

А все это я к следующему; что бы понять страдания, надо хоть чуть-чуть страдать, что бы понять художника, надо быть хоть чуть-чуть художником, что бы понять умного, стараться стать хоть чуть-чуть умней, а вот чтобы понять глупого…

Впрочем, выбирайте сами: опускаться к «Матрице» или подниматься к «Мертвецу». Самокритика это скорее достоинство, чем недостаток.

Как сказал индеец по имени Никто: «Глупые белые люди! Вы думаете, что знаете все, а не знаете главного: живы вы или мертвы!»