Полюбил тракторист тракториста

И ему борозду пропахал…

Группа «Пятница-дробь-суббота»

Игра во все незнакомое крайне увлекательна. Если у вас есть дети, то вам это объяснять не надо: оставьте банку варенья на видном месте и спокойно отправляйтесь на работу. Спрячьте подальше бутылку уксуса, и можете сразу звонить в «скорую». Мы, человеки, крайне любопытны, но в отличие от всего остального животного мира, наше любопытство часто носит абстрактный характер. Вот кошки, те крайне прагматичны — разнюхивают везде на предмет чего-нибудь съедобного, и, убедившись в ошибке, тут же теряют к предмету интерес. С людьми такой номер не проходит. Нам мало знать, что это несъедобно. Нам еще надо выяснить насколько.

Посмотрел я «Горбатую гору» Энга Ли. А сделал это, даже не по своей воле. Все решил «оскаровский» комитет. Когда я узнал, про что именно рассказывает этот фильм, то сразу решил, что на него не пойду. Когда «Горбатая гора» стала фаворитом гонки за самую престижную кинопремию мира, я уж точно знал, что не буду его смотреть. Зато когда тот же комитет его прокатил, я понял, что не смогу его не посмотреть. Потому, что мы человеки, крайне любопытны… Ну и так далее.

«Горбатая гора» оказалась фильмом похожим на все авторские фильмы сразу, но без каких-то своих особых черт. Удивительно расчетливая попытка сделать оригинальный, самобытный фильм, которая привела к прямо противоположному результату. Он слишком спокоен, что бы быть провокационным как фильмы Альмодовара, но при этом слишком вызывающий в деталях, что бы сохранить философскую размеренность, скажем фильмов Иствуда. Я называю тех режиссеров, в чьих произведениях Ли черпал, по моему, свое вдохновение. В нем все время чего-то не хватает: то иронии, то глубины, то ритма. Фильм чудовищно неспешен и удивительно красив. Но красив до занудства, и надоедливости.

Прежде всего, в «Горбатой горе» режиссер решил возвести грусть в культ. В культ, на фоне которого пресловутое «Белое братство» кажется субботним клубом по интересам. Эдакая «болдинская осень» на юго-западе США. В фильме грустно все: природа, животные, люди, события. Даже автомобили ездят в фильме как-то торжественно-уныло. Ну и конечно тема: червиво-порочная, запретная страсть двух молодых мужчин самого, что ни на есть мужественного, зрелого возраста, выполняющих такую же, самую, что ни на есть мужскую работу, переплетение тугих, эталонно-розовых тел, из которых сочится сексуальность на фоне осенней засыпающей природы — это просто праздник какой-то! Подобный депрессивно-гламурный коктейль могли придумать только в маркетинговом отделе «Пармаунт Пикчерз», не иначе.

И не сказать ведь, что гомосексуализм это и есть все содержание фильма. Нет. Все намного сложнее. Встретившись один раз на сезонной работе, два молодых ковбоя, расстаются после проведенного вместе на выпасе отары овец лета. И все. Жизнь каждого идет своим чередом. Оба меняют работы, обзаводятся семьями, детьми, новыми друзьями, но ощущение чего-то незавершенного остается неизменным. При чем, как я уже говорил, происходит это на экране крайне неспешно, что бы понадежнее затолкать зрителя в болото депрессии. Вот так мучаясь, они и прожили бы остаток жизни — и это было бы, кстати, лучшее, что могло бы произойти в их судьбах, — но, увы, почти одновременно они понимают, чего именно они не успели сделать тем летом: не успели переспать!

Дальнейшее нетрудно предугадать: разыскав друг друга, они бросаются во взаимные объятия, по пути, так же неспешно, как и все в этом фильме, разрушая свою прежнюю жизнь. А заодно и жизни своих близких. Кончается все тоже крайне грустно, никакого вам хэппи энда, одни сплошные разочарования и потери. Один из героев гибнет. Трагически.

Вообще, если не вспоминать о чем фильм, то после просмотра остается ощущения, что посмотрел самый что ни наесть соцреалистический производственный роман, какого-нибудь неплохого советского режиссера, калибра Марлена Хуциева, вынужденного для плана снять фильм о трагедии алкоголизма в советской семье. С обязательной, навязанной парторганизацией киностудии ролью коллектива, но в отместку закрученным режиссером финалом. Одним словом что-то до боли знакомое. Неужели у них тоже появился союз писателей?

Но одна мысль не отпускает. У О’Генри в цикле «Роза и крест» один герой замечает: «Никогда не поворачивайся к ковбою спиной».

Неужели он имел ввиду именно это?