Детей конечно нельзя убивать.

Но что-то с ними надо делать.

Даниил Хармс

Я совершенно согласен с собственным эпиграфом. То есть с основоположником отечественного абсурдизма-сатиризма Даниилом Хармсом — с детьми что-то надо делать. Особенно если это дети режиссеров. Потому что, если это дети режиссеров, то их нечеловеческая энергия и непробиваемая уверенность в собственном таланте обрушивается на зрителя ничуть не хуже какого-нибудь юго-восточного цунами. С такими же, приблизительно результатами. Нет спастись, конечно, не в пример проще, но зрелище устрашающее. Возьмем, к примеру, фильм «Зови меня Джинн». Я не помню, когда я последний раз уходил с сеанса. Со временем, практика нацарапывания грязных пасквилей на могучее русское кино калибра «Бумера», выработала у меня извращенческую тягу к плохому кино. Любовь к кино превратила меня в Горлума. В мраке кинозала, притулившись на неудобном кресле, я охочусь за отечественным трешем как австралийский абориген в буше: часами сижу в засаде, затаив дыхание и высунув язык, в напряженной позе, вылавливаю в неспешном течении сюжета какой-нибудь незначимый ляп, что бы затем раздуть его до космических масштабов. Таким я стал, и спасать меня поздно. Хорошее кино, кажется, навсегда потеряла для меня вкус. Но даже я, с моей спецкиноподготовкой не выдержал этого шедевра: «Зови меня Джинн» — я посмотрел его менее чем до половины, и это, несомненно, мое сокрушительное поражение. В чем же секрет столь искушенного мастера ножниц и клея, виртуоза киноаппарата, эквилибриста монтажа, снайпера плана Ильи Хотиненко?

Несомненно, в чудовищном таланте. Я имею ввиду величину. Но может и не только.

Позиционирован фильм создателями как: «молодежная комедия». Она настолько молодежная, что по драматургической интриге глубоко переплевывает считалку про зайчика, но немного недотягивает до «Колобка». Вкратце: у одного из трех друзей освобождается квартира — уехали предки — и они намереваются навести туда телок. Как вам завязка? Какой Шекспир — в макулатуру без разговоров! И вот они практически уже подготовились к разврату, купили какого-то спрайтообразного напитка в банках (это сыграет свою роль!), и тут один из компании обнаруживает личную трагедию — его девушка уехала с другим на индийский курорт Гоа. С другим! На Гоа! Чувствуете? А вы говорите Шекспир. В результате, ничего не выходит, они начинают с горя уничтожать запасы прохладительного напитка и в первой же банке обнаруживают джинна. Вот такая вот загогулина. Джин отправляет всю компанию в то самое из трех букв, и далее, по тексту, как и положено в «новом русском кино» — мафия, дискотеки, гашиш, любовь. Я ничего не пропустил? Кажется, нет.

Потому что ничего там больше и в самом деле нет. Что бы, следить за извилинами сюжета, нужно иметь наблюдательностью суслика, настолько это скучно и невнятно. Уровень игры актеров уверенно обходит выпускные группы детских садов. Мальчики-зайчики и девочки-снежинки для исполнителей главных ролей Петра Буслова, Анастасии Цветаевой и Олег Тактарова остались в далеком прошлом и они настойчиво осваивают новые горизонты: пацанские джинны, малолетние «барби» и лубочные бандюганы. Все это по задумке Ильи Владимировича Хотиненко — не путать с папой — безудержно весело и крайне интеллектуально. Заодно и познавательно: я наконец увидел воочию режиссера «Бумера» Буслова, который и исполняет главную роль — роль джина. Ну, что сказать? Удивительно похож на свой фильм: так же разговаривает и двигается. Бывают фильмы-биографии, а «Бумер» — это фильм автопортрет. А заодно я познакомился с индийским курортом Гоа. И кажется вот это — реклама этого нехитрого курорта — и есть главный смысл фильма «Зови меня Джинн».

Младший Хотиненко уже засветился прежде безудержной чушью под претенциозным названием «Золотой век» — этакое эпическое историческое полотно эпохи царствования Павла I. Никогда прежде я не видел такой коллекции кинематографических штампов собранных в одном месте. Особой любовью у Ильи Владимировича пользуется сермяжный прием накладывания на какое-нибудь нехитрое действие размашистого звука вкупе с применением «рапида» (замедленное движение), которое очевидно, по мысли Хотиненко заносит его, как режиссера, куда-нибудь на уровень Бюнуэля и Бергмана. Представляете, как какой-нибудь крендель поднимается с табуретки со звуком втыкающегося в айсберг «Титаника»? Да еще и медленно? Когда наблюдаешь этот прием в третий раз на протяжении одной сцены уже начинаешь опасаться за собственно душевное здоровье — а как галлюцинации начались?

Или это у режиссера не все в порядке?

Но вот чего я совсем не понимаю, так это как у такого талантливого кинематографиста как Владимир Хотиненко, автора «Зеркала для героя», «СВ», «Мусульманина», «Макарова», уродилось «такое»? Прям, карпентеровское «нечто». Ну, положим, вот Янковский-старший говорит: «Я своего сына не касаюсь, он в творчестве самостоятелен». И это видно, достаточно посмотреть «В движении». Но здесь случай другой, младшенький три года на курсе папочки во ВГИКе проучился. Плоть от плоти. Наследник творчества. Ученик.

Так как?

И ведь главное много их: хотиненки, германы, янковские, тодоровские… С детьми что-то делать надо!

В одном интерьвью Владимир Хотиненко сказал как-то: «Новая культура в основе своей безнравственна. К счастью, мои дети этот тезис разделяют. Многие молодые так думают, и это обнадеживает!»

Почему обнадеживает? Они не только разделяют и думают. Им это искренне нравится.

Особенно хотиненковскому сынуле.