Лично мне мертвые ничего плохого не делали. Но выражения лиц у них, большей частью, нехорошие.

Из наблюдений патологоанатома

Сакраментальный вопрос, не такой, конечно замороченный, как о смысле жизни, но не менее таинственный: зачем снимать плохое кино? В чем здесь фокус-то? В отсутствие таланта? В отсутствии денег? На самом деле прикол в твердой уверенности авторов, что зрителю это нравится. Нравится настолько, что уже целые жанры, посвящены этому увлекательному занятию: превращать метры целлулоида в подобие цветного серпантина — нарядный, но мусор. И один из этих жанров, безусловно, хоррор. Достаточно сходить на фильм «Месть мертвецов», что бы в этом убедится.

Фильм этот далеко не новый, прошлогодний, снятый в самый разгар триумфа японского «Звонка», когда римейки японских ужастиков хлынули на экраны с самоуверенностью майского ливня. Зашедшая в некоторый тупик с хичкоковским наследием, западная школа хоррора словно обрела второе дыхание, обнаружив под боком целые залежи страшилок в азиатском духе. Когда список «обремейкиных» фильмов исчерпался, Голливуд решился, наконец, слепить нечто авторское в таком же духе. Вот и получился «Shallow Ground» («Земля Мести»), переведенный у нас почему-то, как «Месть мертвецов».

Фильм явно из серии ни на что не претендующих, посему и попал на наши экраны в самое удобное для него время: в период летней паузы, когда отгремели все громкие весенние премьеры, а летние еще только грозятся выйти на экраны. Такова участь большинства персонажей фильмов ужасов: сидеть и ждать кровавого финала.

Финал, в самом деле, кровав по самое «не могу». В последнее время, чудом мирового киноменеджмента была попытка получать для фильмов самую широкую прокатную категорию. Для взрослых, для детей, и для тех, кто еще способен двигаться самостоятельно. Результат этой погони за зрительскими кошельками, в случае изначально недетского жанра, просто удручал. Получалось «нечто», не способное испугать даже шизофреника в период обострения. Но в нашем случае, создатели пошли на беспрецедентную «смелость», показав все, что можно вообще изобразить в кино. Кроме откровенной порнографии. Более того, пытаясь догнать успешный «Звонок», в фильм даже втиснули подобие сюжета. Я бы даже сказал — детектива. А это уже редкость.

А дело вот в чем. Первое, что поразило Голливуд в японском хорроре, так это присутствие в их сюжетах некой логики. Привыкшие иметь дело с набором спецэффектов в стиле «Рассвета мертвецов» или «Техасской резней», давно позабыв, что у Фредди Крюгера были мама с папой, а кумир голливудской актерской богемы великий Станиславский велел придумывать биографию даже ружью на сцене, американские продюсеры были искренне поражены этим обстоятельством. Решено было попробовать нечто подобное. Совсем уж оригинальный сценарий — это слишком. А вот нечто подобное «Звонку» в самый раз.

Как вы уже догадались, в фильме мир мертвых преследует мир живых. В маленьком американском городке, который вот-вот должны затопить при пуске гидроэлектростанции происходит странное происшествие. Накануне отъезда из города последних представителей власти, а именно управления шерифа, в полицейский участок приходит голый подросток с красным ножом, но весь в черной крови, и этим самым материалом, то есть кровью, пишет всего три слова: «Никто ни уходит». Вроде как «наезд». Шериф, который уже год с лишним пытался поймать маньяка, периодически уводившего в лес жителей города, преимущественно молодых девушек и почему-то пожилых мужчин, догадывается о взаимосвязи всего происшедшего. Далее следует некое подобие расследования и психоаналитическая экскурсия в душу загадочного маньяка.

Вообще, это отношение к мертвым меня уже начинает порядочно доставать. Казалось бы, что может быть безобиднее (не в плане санитарии, конечно) бренных останков человеческого существа, ни на что не способных, и ничуть не зловещих. Тема эта настолько популярна, что мертвым уже в суд пора подавать. Ан нет. Плодятся они, и размножаются на наших экранах с пугающей регулярностью. Количество фильмов про мертвецов — вот где ужас-то.

Но как бы то ни было, еще один фильм про мертвечину еще раз доказывает, что трон, принадлежавший некогда признанному мастеру Альфреду Хичкоку, по-прежнему пуст. Похоже, что вливание японо-корейской крови, мировому кино явно не в рост. Окромя неумелого подражания, и превращения в неумный штамп целого жанра, ничего хорошего не наблюдается.

И это пугает. Уже по настоящему.