Богу вряд ли необходима реклама. Зато она очень нужна религии.

Марк Твен

«Надо признать, что в кинематографе православная тематика не находится на должном уровне…» — так, или приблизительно так, начинается большинство инетовских рецензий на последний фильм Павла Лунгина с Петром Мамоновым в главной роли «Остров». Начинается, скажем так, несколько «по-комсомольски», словно передовица газеты «Правда». Как будто речь идет о пропагандистских упражнениях художников времен махрового застоя. Но самое ужасное, что это полностью соответствует духу фильма: перед нами действительно пропагандистское произведение. А то, что с «воинствующего атеизма» кинематографисты переключились на «воинствующее православие» вовсе не удивительно. Это всего лишь примета времени. Нашего.

Вообще, фильм «Остров» оказался полной неожиданностью для зрителя. Всегда ироничный Лунгин, с его психоделическим «Такси-блюзом» и комедийными «Бедными родственниками», тот самый Лунгин, что был способен и на эпатаж — «Дела о «мертвых душах», и на грубоватый юмор — «Свадьбы», вдруг выдал столь пресное и нарочитое «моралите», что невольно начинаешь сомневаться: а кто из этих двух — Лунгин или Мамонов — последнее десятилетие провел в затворничестве в подмосковной деревне? Впрочем, от Мамонова с его бурной рок-н-рольной юностью, точно можно было ожидать нечто в этом роде.

Итак, рецепт «агитпропа» от «православного цеха»: побольше чудес, много размышлений на тему жизни и смерти и «страшный смертельный грех» для завязки. В конце победа православной концепции, которая неизбежна как коммунизм у классиков. Нарочитость как прием, наигранность как стиль, и никакой тебе недосказанности. Все прямо в лоб. С такой картонной силой, что Станиславский наверное, потерял бы дар речи: было бы легче поверить в шансы сборочной России по футболу, нежели в правдоподобность происходящего.

Прежде всего, сюжет: Великая Отечественная война, где-то на Ладоге (хотя все съемки происходили на побережье Белого моря), 2 моряка перегоняют баржу, и оказываются перехваченными немецким патрульным катером. Сразу начинаются странности: можно себе представить какую ценность во время войны представляет груженная углем баржа. И тут выясняется, что немцы не в состоянии ни этой баржей управлять, ни взять ее на буксир. Вот какой сверхсложной «космической» техникой управляли советские моряки! На предложение управлять баржей гордый шкипер отвечает отказом, и тогда ушлые нацисты предлагают второму моряку расстрелять командира, что тот униженный страхом и делает. И немцы взрывают баржу вместе с матросом изменником, надеявшимся на спасение.

Этот нелогичный эпизод, сразу настроил меня на скептический лад: по-моему, создать такую же ситуацию, но чуть более правдоподобно, не составило бы труда, ну да Бог с ним, тем более что фильм как раз про него, про Бога, а не про баржу.

Итак, взорванный, но не погибший моряк, которого зовут Анатолий, попадает в монастырь на одном из островов озера, где монахи выхаживают его. Бывший моряк становится послушником при монастыре, работая в монастырской кочегарке, топящейся тем самым углем со взорванной и выброшенной на берег баржи. Проходят годы, но Анатолий так и не становится ни монахом, ни гражданским человеком: принять сан ему мешают муки совести, уйти из монастыря страх наказания. Казалось бы, мы увидим сломленного судьбой человека, которого не отпускает прошлое? Вовсе нет, Анатолий превратился в местного юродивого, старца Анатолия, оказавшегося вдруг «целителем» и почти что святым, и которого даже настоятель монастыря называет не иначе как отец Анатолий. Послушника? Отец?

Ладно, простим Лунгину и это неточность, ведь фильм, как мы понимаем, вовсе не про монастырь, а про Бога!

Дальнейшее напоминает такой себе киножурнал «Практические вопросы изгнания бесов». Чудесные исцеления чередуются с охотой за бесами, нравственные проповеди с комическими мистериями, все с той же нравоучительной начинкой, и все это на фоне большого количества «правильно» прочитанных молитв. Какое уж тут таинство? Учебный фильм. Если честно, первое что пришло в голову при попытке автора выжать у меня слезу демонстрацией мальчика отбросившего костыли: блестящие персонажи Ильинского и Кторова из «Праздника Святого Йоргена». Лунгину стоило бы учесть подобную аллюзию.

В результате, вместо того, что должно было бы стать главной темой фильма — тяжести содеянного греха — нам предлагают заманчивый вариант решения наших жизненных проблем: сходите к старцу. А проще говоря — граждане, айда в церковь. Каждому третьему чудо бесплатно.

Фильму не помогают ни гениальная как всегда игра Виктора Сухорукова, ни старательные, хотя и несколько бестолковые «нравственные метания» Дмитрия Дюжева, ни подчеркнутая, характерная авторская манера монтажа и съемок Павла Лунгина. Фильм расползается на бессвязные, нелогичные куски, как мокрая бумага в луже. И центральный персонаж, вокруг которого, вроде бы и нанизано действие, периодически оказывается «подвешенным», словно и не ради него затевалось все это действо. Вообще, старец Анатолий у Мамонова вышел какой-то вычурный, неровный, то срывающийся на клоунаду, то страдающий на уровне школьной постановки Шекспира. Мамонову не удалось десятой доли того, что он сделал в свое время в «Такси-блюзе». Впрочем, это вполне объяснимо: тогда он играл то, что хорошо было ему знакомо — музыканта. Сейчас, то, к чему лишь стремится: божьего человека. Видимо еще не достиг…

Какой же высоконравственный урок, столь прямолинейно преподал нам, освоивший искусство кинопроповеди, режиссер Павел Лунгин? Его озвучил персонаж Сухорукова, настоятель монастыря: «Нет греха, который нельзя замолить, потому что богу все возможно».

Грешите граждане. Ибо «у бога нет ничего невозможного». Потом разберемся.