Волны стремительным домкратом перекатывались через палубу…

И. Ильф и Е. Петров, «12 стульев»

По-моему, очевидно, что все драматурги и писатели гроша ломанного не стоят рядом с настоящей жизнью. Шекспир стыдливо прячет перо, а Достоевский делает вид, что он тут ни при чем, когда узнают какие переплетения и рисунки создают реальные судьбы, какие развязки и неожиданные кульбиты преподносит порою бытие. Так, где же, как ни в этой самой реальности черпать вдохновение настоящему художнику? Вот то-то. Наверное, именно такими благородными намерениями руководствовались создатели фильма «Первый после бога» сценарист Илья Авраменко и режиссер Василий Чигинский. Правда, дальше вдохновения дело не пошло.

Впрочем, от Чигинского чего-то другого ожидать было трудно. Создатель столь «реалистичного» шедевра, как «Зеркальные войны: отражение первое» (ох чувствует мое сердце не последнее!), с реальности дружит не сильно. В «Первом после бога» он остался верен себе: изуродовал все, до чего дотянулась его когтистая режиссерская лапа. Причем объект уродования он выбрал весьма не слабый.

Тема разнообразных войн под патриотическим соусам сейчас особенно популярна в России. Стоит ли удивляется, что киношники наконец добрались до пожалуй до одной из самых неоднозначных фигур второй мировой войны, легендарного, ставшего почти мифическим, самого удачливого советского подводника, капитана III ранга, командира С-13, или как ее называли моряки-балтийцы — «удачливой эски», Александра Маринеску. В его судьбе переплелось почти все, что может характеризовать войну: случайность и закономерность, подлость и благородство, жестокость и великодушие, безнаказанность и возмездие. Маринеску был выдающимся моряком и великолепным подводником, подводником от бога, человеком, идущим вразрез с правилами и наставлениями, дерзким солдатом с гусарской душой и острым аналитическим умом. Ему везло как ни кому другому. На Балтике у советского флота было 13 лодок класса «С». Ровно 13. Последняя, 13-ая лодка капитана Маринеску. Последняя по номеру и единственна уцелевшая.

Немцы намного лучше подготовились к морской войне на балтийском море: более 1,5 тысяч катеров, тральщиков и эсминцев перекрывали все проходы и бухты. Аэродромы в Норвегии, Пруссии и Голландии позволяли люфтваффе достичь любой точки чуть ли не за полчаса. И в довершении всего выходы из Финского залива были завалены минными полями словно суп клецками. В течении всего 42 и 43 годов советские подводники тщетно пытались вырваться на чистую воду, теряя одну первоклассную лодку за другой. И все безрезультатно. Дошло до того, что командование флотом вообще запретило выходы в море. Можете себе представить, что чувствовали моряки, получающие усиленный поек и мающиеся на берегу в то время, когда рядом, в блокадном Ленинграде умирали от голода дети. Можете себе представить, что копилось у них в душе. Это что-то обязательно должно было найти выход…

Зима 44/45 годов. Финляндия вышла из войны и любезно предоставила своим бывшим врагам военно-морские базы на Балтике. Теперь, наконец, подводники получили оперативный простор. А в это время немецкая военная группировка в Восточной Пруссии оказалась отрезанной от «фатерлянда». Воспользовавшись передышкой полученной в результате Арденского контрнаступление, немцы предприняли беспрецедентную эвакуационную операцию: им предстояло эвакуировать почти 800 тысяч военнослужащих и 2,5 миллиона гражданских лиц. Было задействовано все, что плавало и летало. В том числе и плавбаза «кригсмарин» (подводного флота Германии), один из крупнейших немецких лайнеров «Карл Гуслофф». По разным оценкам, на его борту было почти 2 тысячи военных моряков, в том числе и курсантов-подводников, и до 5 миллионов беженцев, в основном женщин и детей. Вечером 2 января 1945 года, со значительной перегрузкой он вышел в море. Все, что было ему нужно: одна спокойная ночь. Одна спокойная ночь, что бы выйти из радиуса действия советской авиации. Про подводные лодки никто даже не думал…

В 21.10 пути С-13 и «Карла Гуслфа» пересеклись. 3 торпеды (четвертая застряла в торпедном аппарате и чудом не угробила экипажа Маринеску) не оставляла шанса никому из пассажиров лайнера. Было спасено чуть более 1 000 человек. В основном военные и члены экипажа. 2-я мировая слабо походила на рыцарский поединок…

Впрочем, это была не последняя победа Маринеску. В этом же походе он потопил госпитальное судно «Генерал Тойбен». Еще 3 000 раненых солдат вермахта отправилось на дно. Все это позволило немцам после войны назвать Маринеску варваром и убийцей детей. Не простило эти победы капитану и собственное командование. Представление на Героя было аннулировано. Маринеску запретили выходы в море, а позже списали с лодки и перевели на тральщик. После войны его уволили из флота. Было все: лагерь (словно в насмешку «хозяйственные преступления»), нищета, лишение пенсии, рак и преждевременная смерть. Забытый всеми он умер в военном госпитале, с почерневшим от облучений горлом, с вырезанным пищеводом, питающийся через трубку в животе, не имевший возможности даже нормально разговаривать. Судьба словно отомстила ему за каждого утонувшего в стылых волнах Балтики ребенка. Это ли не апофеоз войны?

А при чем тут фильм спросите вы? В том-то и дело что ни при чем. Нет ничего этого в фильме. А есть супермачо, имеющий любовницу-шведку, подлого врага особиста, и топящий в финале фильма какой-то немецкий суперлинкор. А потом сражающийся с целым флотом с помощью хилой пушечки своей лодки. И оставшийся в живых.

Я приведу слова одного из историков: «Если бы солдаты и захотели бы себе памятники, то не за ЭТО».

И не в виде плюшевых медвежат с бантиками.