Игра в казённом доме

Игра в казённом доме

Игра в казённом доме
С телефонной связью здесь сложно. Заходя в зону, мобильные сдают вместе с пропуском. Стас Патриев долго уклонялся. Ставил вибровызов и при сигнале спешил уединиться, чтобы зэки не видели. Однажды забыл поставить. А он зазвонил. В зоне.

Шел Патриев по плацу с оперативником Горбатюком. Опер покосился, но ничего не сказал. Вскоре девушки-часовые стали намекать, что честные глаза Стаса — лгут. Пришлось сдавать. Позже приметил, что мобильники оставляют на КПП Большие Звёзды. Это немного утешило.

В колонии внутренняя АТС с номерами трёхзначными. Номера на единичку — телефоны в зоне. На двоечку — за. Для психологов свободного нумера не нашлось, дали с двойкой. Список телефонов лежит на рабочем столе Стаса, психолога-стажёра. Колонка цифр что-то смутно напоминает, но он не придаёт этому значения. Однажды переводит взгляд на раскрытый «Уголовный кодекс». И понимает, что.

Завис ПК. Нужно вызывать специалиста.

Стас набирает 1-37 (статья 137 УК РФ — «Нарушение неприкосновенности частной жизни»). В трубке бодрый голос: «Информцентр, осуждённый Цаплин».

Андрею 20 с чем-то. До ареста печатал деньги на струйном принтере. Разбирается в компьютере, знает, где ударение в слове «осуждённый». И первое, и второе пока редкость.

Ежедневно Андрей выходит в эфир с колонийскими новостями. Его голос слышен на улице и в каждом отряде — громкую связь невозможно отключить. Так Цаплин нарушает неприкосновенность частной жизни зэков, если здесь уместно говорить о частной жизни. Он их насильственно информирует. Кроме этого, Андрей — стукач (часть первая статьи 137-й — «Незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений»). Сведения Цаплин и собирает, и распространяет — среди сотрудников оперотдела.

Миша Афанасьев в штабе жилзоны набрал и распечатал письмо знакомой. Цаплин жил с Мишей в одной секции. Он выкрал конверт и сбегал к оперативникам. Афоню примерно наказали — зэк не должен иметь доступа к множительной технике.

В два часа Цаплин поднимается в дежурную часть (телефон 1-30. Ст. 130 УК — «Оскорбление»). Через стеклянную стену наблюдает «кипеш» в жилой зоне. Вчера в ОСУСе (телефон 1-59. Статья 159 УК — «Мошенничество») пятеро понарошку «вскрылись» — порезались заточенной железякой от одноразовой зажигалки. Сегодня в жилке куча полковников из управы и журналистов, у штаба за зоной стоит нежно-золотистый «Lexus» генерала. Вся зона — «на фокстроте». Или «на ребре».

Старший дежурной смены берёт микрофон: «Кто там по броду плавает? В локалку! Бегом, блядь!» — и отдаёт его зэку Цаплину. До эфира — три минуты.

В колонии ни души. Замерли у локалок «козлы» с огромными красными повязками на рукавах телогреек. Появляется хозяин, полковник Сарапкин. Папа Сара. За ним журналисты. Останавливаются возле ОСУСа. Начальник, спрятав руки за спину и наклонив голову, говорит на телекамеру. Пальцы правой руки нервно массируют пальцы левой. Андрей прокашливается, щёлкает тумблером: «Здравствуйте! Говорит информационный центр нашей колонии. Главная новость дня — обострение арабо-израильского конфликта…»

Голос в эфире звучит убедительно, с легким бархатным придыханием. Андрей озабочен несовершенством мира. Таким тембром хорошо располагать к себе женщин. Человек опытный сразу поймёт — это прохиндей. Он хочет воспользоваться вами или обмануть.

Журналистов ведут к выходу. Папа Сара отстал, разговаривая с подбежавшим к нему завхозом этапки. У завхоза вид виноватый — вчера начальник (номер телефона 1-17. Статья 117 УК — «Истязание») ударил его зажатой в кулак рацией за антисанитарию в отряде. Рация «Motorola» древняя, под килограмм. Скула ещё болит. Зато чисто стало в этапке, как в операционной.

Завхоз идёт по броду в училище. В кармане пачка заявлений.

Здесь обучают вождению конвойных осуждённых. Есть группы вальщиков, трактористов, рамщиков и автослесарей.

Телефон училища 1-15. Статья 115 УК «Умышленное причинение легкого вреда здоровью».

Номер — в цвет. Директор Стаевич многим в лагере кровину свернул, заставил с собой считаться.

Пётр Петрович — требовательный руководитель. К работе относится серьёзно, у профессионала не бывает мелочей. Автодром не выведут, бензин урежут, зэк-прогульщик принесёт из санчасти фальшивое освобождение — Петрович звонит, ругается, информирует начальника. Спуску не даёт никому.

Свою ржавую гвардию из девяти мастеров производственного обучения держит он в ежовых верхонках. Мастера люди опытные, зрелые, самому молодому — 60. У них постоянный понос от мандража — вдруг уволит Стаевич. У каждого в столе левомицетин и по флакону валерьянки.

В училище занятия до 12. Колонийская школа, дав уроки, уезжает в город. Главное в работе её педагогов — схватить сумку и удрать на трёхчасовой рейсовый автобус. А мастера сидят в пустых классах до шести — читают учебные пособия, пишут конспекты. Обсуждают посещаемость и работу по профориентации. С Морфеем борются. Каждый день у них часовая планёрка, утром — совещание.

Забрав заявления у завхоза этапки, Стаевич продолжает работать с документами. В правой руке карандаш острым грифелем вверх, левая поглаживает кружку с чаем. На столе — планы, графики, отчёты.

В кабинет втискивается долговязый парень в прыщах, уныло спрашивает:

— Вызывали?

Петр Петрович отставляет чай:

— Почему не ходишь? Занят — чем? Опять мужикам давать стал?

Прыщавый тушуется:

— Да не, это Трифон…

Петрович, перебивая:

— Трифону давать стал? Трифон тебе всю жопу разворотит!

— Петр Петрович, я хожу! Это Трифон ошибся!

— Ошибся? Ошибки нам дорого стоят! Ленин ошибся — страна пошла по другому пути развития! Сталин ошибся — двадцать миллионов расстреляли! Понял?! Иди, и упаси тебя Бог! еще раз пропустить занятия!

…Раздаётся звонок. Замполит Зудин приглашает Петровича в штаб жилой зоны на административную комиссию.

Жене Зудину звонить 2-10. Статья 210 — «Организация преступного сообщества».

На службу Патриев едет с ним и Стаевичем в одном автобусе. Утром на Жене куртка грубой кожи, воротник поднят, на голове антрацитно блестящая «формовка». Похож на молодого бандита, «братка».

С зэками беседует так — глаз прищурит, рот кривой, спрашивает отрывисто: «По жизни — кто?»

Т.е. на какой ступени лагерной иерархии.

Вот надо же это ему. Это он подражает кому-то.

Комиссия ещё не началась, и сейчас Женя распекает подчиненных: «Работники?! Титьки вы мнёте, а не работаете!»

Без пяти минут майор! Стас шепчет Стаевичу:

— Петрович, сколько Зудину?

— 29. Молодой, перспектирующий…

Сегодня рассматривают дела по переводу в ОСУС (отряд строгих условий содержания) и ПКТ (помещение камерного типа).

Стоит перед комиссией ладный, в чёрной шелковой рубашке и безукоризненных брюках, азербайджанец Гадазиев. Объясняет, за что наложено взыскание: «Когда я прибыл в зону, мне сказали, что у нас все азеры и чичены проходят через штрафной изолятор. И если я не хочу, чтоб в моих вещах нашли психотропные вещества, я должен подписать бумагу, что препятствовал проведению досмотра во время приема этапа, и отправиться в ШИЗО».

Его сменяет чеченец Байбасаров: «Почему метлу в руки не взял? Потому что с метлой на плацу стоят черти, опущенные.

Мне директор производства сказал: раз чичен, иди чисти картошку. Преступление сделали 45 лет назад мои родители, тем, что родили меня чиченом…»

Психолог-стажёр листает серые листы в шершавой обложке — копию приговора. Убийца, срок — 15. В цифрах года освобождения что-то от Герберта Уэллса.

Слева тихая возня и шёпот. Это зам начальника отдела безопасности Дима Рахманов флиртует с психиатром Вереснёвой: «Доктор. Мой организм разрушен алкоголем в годы коммунистического рабства. Доктор! Помогите!» Телефон Димы — 1-21. Стас открывает кодекс. 121-я УК — «Заражение венерической болезнью». Ирина, предельная бдительность!!

Третий узник оказывается инвалидом. Зудин перезванивает в медсанчасть. (Набрать 1-35. Статья 135 УК — «Развратные действия». Возможно, групповой онанизм при виде мясистых чресл медсестры Мирославы.) В МСЧ инвалидность подтверждают.

Четвёртый грязен, с лицом олигофрена. Стаевич озабочен комплектацией училища: «Специальность не желаете получить? Кто по профессии?»

— Резчик… резчик по горлу, — неожиданно шутит зэк.

Отрывается от писем начальник ОВР Бобков: «Ну всё, хорош вату катать. Давайте выносить решение».

Оперативник Горбатюк поднимает круглую голову: «А выносить отсюда ничего нельзя…»

Это резчик по горлу всех расслабил, захотелось шутить и улыбаться.

Горбатюк был в Чечне. Поехал бы ещё — не берут. Горбатюк просится.

Министр юстиции Чайка звонит начальнику областного ГУИН: «Всё могу простить, любой косяк. Но если ещё раз Горбатюка в Чечню отправите…»

Желающие пообщаться с опером набирают 1-23. 123-я статья — «Незаконное производство аборта». Выкидыши Горбатюк аккуратно подшивает в папки.

«Бьёт явки» чистосердечных признаний и вербует информаторов Горбатюк на пару с оперуполномоченным Кошевым. У Кошевого тоже забавный номер телефона — 1-54, а это в УК «Незаконное усыновление». И станет пасынок «кумовкой оперской», получит «погремуху» сексота и будет периодически «сливаться».

А Саша Бобков (отдел воспитательной работы) — старательный, исполнительный, водку не пьёт. Штабные девушки ему пылко симпатизируют. Саша обязательно станет полковником. Это дежурная фраза Стаевича. Бобков отшучивается: «Эти бы не сняли да в лицо не кинули!»

На комиссии он говорит мало и только по делу. Успевает перлюстрировать письма осуждённых (заболела цензор) — зэки обязаны подавать их в распечатанных конвертах. В списке Патриева номер Саши 1-38. Статья 138 — «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений». Чудо!

Выходят из штаба. На грязноватых газонах разбросан навоз, скоро они станут грядками. В миксере неба дым кочегарки, удушливый фтор, запах печеного хлеба и кислых щей. Ветер подхватывает запахи и уносит на мёртвое поле между заводом и лагерем, на металлический лес, на урбанистические кружева линий электропередач, почерневших от въевшегося фтора. Убийца-завод по разлиновавшим небо проводам пьёт электрический сок. Вдоль дороги в зону страшненькие столбы освещения без плафонов, как виселицы с сорвавшимися мучениками. В пяти верстах отсюда — суматошный город.

Стас и директор училища выводят за зону социальных работниц и кадровичку — Будину, Зудину и Юдину. «Девки соцзащитные, — говорит о них Петрович и добавляет загадочно: — Однофилы…»

— Лида, — спрашивает Патриев Юдину, — какой у вас в кадрах телефон?

— 2-67. А что?

Статья 267 Уголовного Кодекса — «Приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения». Это аналог знаменитой статьи 1081-й Уложения о наказаниях Российской Империи (смотреть рассказ Чехова «Злоумышленник»). По ней у Антона Павловича Денис Григорьев привлекался, откручивавший гайки от рельсов «на грузила».

И никак эта партизанская статья с девушками не стыкуется.

Посему игра закончилась.

Ушли служебные в город, в лагере только дежурная смена и часовые на вышках.

Афанасьев давно вышел из изолятора, он в отряде. Лежит на шконаре и читает полученное с оказией письмо. Пишет ему семейник из колонии-поселения: «Хай, пиплы! Я уже на поселухе в Шишкарях. Есть девки, правда, хозяйские. В магазине всё — от гандона до батона. А как ты? Как там сука Цапля? Как живёт эта большая птица на тоненьких ножках, которые легко можно переломать?»

Журналистка Маша Мишкина варит крепкий кофе в просторной квартире. Ногам приятен пол с подогревом. Маша вспоминает скульптуры в зоне, картины в комнате свиданий. Усы начальника колонии, липкие взгляды зэков. Взяв чашку и сигареты, садится за компьютер. Пальцы балетно прыгают по клавиатуре. «Зона, — набирает Маша, — похожа на сказку. Но это страшная сказка».

«Вы умница, Маша», — подумает Стас, закрывая газету.

Отметить: Игра в казённом доме

Материалы по теме:

Инопланетянин Забавно — как ни старайся быть гуманным и цивилизованным, но достижение успеха в современном обществе невозможно без агрессии. Вперед, ура, напор — и вот ты победитель! За твоей спиной остались разлагаться трупы врагов и тех союзников, которым не повезло.
В воскресенье … Вообще, прицепилась ко мне одна песня — ну, так бывает часто, что цепляется как репей за штаны… Так вот… Песня прицепилась…
Страх Сегодня я испытал чувство страха. Нет, конечно, я испытал его отнюдь не впервые. Я помню, как в детстве, как-то проснувшись ночью, я вдруг четко осознал, что в комнате рядом с кроватью кто-то стоит.
Комментировать: Игра в казённом доме