Из жизнеописания Шень Ю

Из жизнеописания Шень Ю

Из жизнеописания Шень Ю
Жду друзей — я с ними хочу
на высокое солнце глядеть…
Гао Ци
Хорошую весть принёс вчера Чжу Бо. После полудня, когда Шень Ю сидел на крыльце, подставив покрытое паутинкой морщин лицо щедрым ещё лучам осеннего солнца, среди сосен вдали показался всадник. Шень Ю, ладошкой прикрыв от солнца глаза, всматриваясь вдаль, в светлый солнечный сосновый бор, узнал во всаднике Чжу Бо.

После взаимных приветствий Шень Ю спросил у Чжу Бо, что привело того к старику. На что Чжу Бо ответил, что Ван Гу велел ему навестить Шень Ю и передать, что завтра приедет к нему. Зачем Шень Ю живёт так уединённо, вдали от больших дорог? Чжу Бо проскакал немало ли, и теперь ему надо спешить, потому как письмо государя должен доставить он в срок.

Отведав варёных бобов и выпив чай, Чжу Бо вскочил на коня и поспешил по делам государевой службы.

Немногое рассказал Чжу Бо о жизни при дворе, спешил он, да и так потерял много времени; не был обижен на него Шень Ю за столь быстрый отъезд. Что молодому сидеть со стариком? К тому же хорошую весть принес он. Приедет Ван Гу.

Старый друг, когда-то вместе они служили при дворе. Тогда не был ещё сед Шень Ю, и известен был его дар каллиграфа по всей Поднебесной, а Ван Гу был тогда ещё молодым воином, таким же, как сейчас Чжу Бо.

Сегодня рано поднялся Шень Ю, не так уж и много дел у него, просто не мог уже спать. Сегодня приедет Ван Гу, старого друга встретить надо достойно — хорошим обедом, вином. С утра Шень Ю ходил через гору на южный склон к Чжану Юэ, такому же старику, как и он, взял у него в долг немного рисового вина. Долго ходил он, далёкий был путь, годы уже не те, но теперь стоит у него на веранде в тени кувшин душистого вина. Потом вдоль ручья отправился он к реке, и у Лю Ци купил две хороших рыбины.

Сегодня на ужин отварит Шень Ю риса и немного бобов и испечёт рыбу на угольях очага. Сядут они с Ван Гу, вина выпьют, вспомнят, как было раньше.

Вновь сидел Шень Ю, подставив лицо лучам осеннего солнца, и предавался воспоминаниям. Ван Гу был всегда непоседа, не любил он размеренной жизни, не раз отправлялся он в плаванья по морю или, сопровождая купцов, с ними совершал путешествия. Шень Ю жил при дворе, переписывал свитки. Как подружились они, два таких разных человека? Как ян и инь существуют в мире. Как земля и небо смотрят друг другу в глаза. Шень Ю жил тихой спокойной жизнью, полной трудов. Жизнь Ван Гу полна была опасностей и приключений. Появлялся он каждый раз неожиданный, шумный, полный рассказов про дальние страны. Когда же отпускал его император, приходил он к Шень Ю и уже с кувшином вина. И текло вино, и текли рассказы Ван Гу об Индии и о святых местах, о богатых, красивых городах и о том, как плавал по Восточному морю. Шень Ю же читал ему новые стихи.

Солнце уже склонилось на Запад, пора было подумать о еде, ведь вот-вот приедет Ван Гу.

Сначала Шень Ю почистил рыбу. Она оказалась с икрой. Икру он выложил на блюдо, добавил немного желтоватой соли, перемешал, оставил на веранде у кувшина с вином, а рыбу положил в глубокую миску, залил холодной водой из ручья и поставил в тень под куст, так она сохранит свою свежесть даже до завтрашнего утра, хотя бояться нечего, ведь воздух уже по-осеннему прохладен.

Потом Шень Ю наколол немного дров и разжёг очаг во дворе. Перебрав не спеша и промыв, поставил на огонь рис и бобы. Закончив работу, налил себе немного рисового вина. Если вдруг сейчас среди сосен появится Ван Гу, обед уже на огне, и его не долго ждать, если же Ван Гу к вечеру только приедет, то можно рис и бобы подогреть и с соусом подать к столу, а вот рыбу будут печь они вместе, ведь надо поставить её на стол прямо ещё с угольев, чтобы была она горячей и пахла тёрпким дымом.

Вчера было солнце теплее, и ветра совсем не было. Сегодня с утра было сухо и не было ветра, а сейчас вот ветер несёт из-за сопок рваные клочья облаков.

Шень Ю налил себе ещё немного вина и сел на крыльце в ожиданье. Скоро уже приедет Ван Гу, будет о чём вспомнить. Когда почти четверть века назад умер император, Шень Ю оставил службу и ушёл сюда на Восток. В тихом уединённом месте на склоне большой горы построил он свой маленький дом, и все годы жил здесь один, в поте лица добывал свой хлеб, хоть и стар был, но крепок. Не так часто, но приезжал к нему Ван Гу, и каждый раз привозил с собой немного бумаги. Где Шень Ю мог взять её здесь в глуши? И тогда пили они вино, и ещё больше любили они жизнь, хотя и были они оба стары и, казалось, устали от всех этих невзгод. Служили они вместе старому императору, а молодому… такие воины, как Ван Гу, по душе, а Шень Ю пришёлся не ко двору.

Вот и готовы рис и бобы. Шень Ю приготовил приправу, соус, но оставил всё до прихода Ван Гу.

Солнце склонилось так низко, что касалось диском контура далёких гор. Вот-вот появится Ван Гу. Шень Ю налил себе ещё немного вина.

Года два, наверное, не появлялся Ван Гу у Шень Ю, может быть опять путешествовал, может снова ходил в Индию, хотя, наверное, нет, годы уже не те. Подросли молодые воины, такие, как Чжу Бо, молодые и сильные. Скоро у Ван Гу внук уже станет воином, куда ж старику тягаться с молодыми, а сыновья у него уже достойные мужи, и оба на службе государя. А вот Шень Ю семьи так и не создал, так и живёт один. Странно судьба повернулась. Любил он Сюнь Вэй, да отец отдал её за другого. Он долго ещё жил с её именем в сердце, а потом уже вроде и время ушло. Не то, чтоб он жил всегда один, но семьи так и не создал.

Шень Ю налил себе ещё немного вина. Всё темнее становилось, Шень Ю зажёг светильник и поставил его в комнате на окно, чтобы видно было с дороги, ведь вот-вот должен появиться Ван Гу. В воздухе стало прохладно и сыро, ветер нагнал облаков, и небо стало серым, без звёзд. Шень Ю сходил в дом, вынес себе покрывало, закутался в него и, усевшись на крыльцо, налил себе ещё немного вина.

Вино было почти прозрачно, как лёгкий утренний туман. Ароматное и душистое — Чжан Юэ умело выдержал его на травах и перце, недаром он знаменит в округе своим мастерством. И достаточно крепкое — не то, что вина других торговцев в этих местах.

Шень Ю налил себе ещё немного вина. И тут полил дождь. Мелкий, но холодный, уже по-настоящему осенний. Шень Ю, прихватив кувшин с вином, встал в дверях, спрятавшись под крышей. Луны не было, и перед домом Шень Ю стоял совершенно чёрный лес, невидимые в этой черноте капли дождя били в траву, в землю, собирались в лужицы.

Шень Ю налил себе ещё немного вина и, оставив дверь открытой, прошёл в дом; он положил циновку так, что, пристроившись на ней, мог видеть в чёрном проёме двери дорогу и лес. Он лёг, но в чёрном прямоугольнике двери ничего нельзя было увидеть. Светильник горел на окне, тусклым мерцающим светом освещая комнату и, льющие с крыши, ручьи воды в пустом окне.

Дождь то усиливался, барабаня тугими каплями по крыше, то слабел и моросил еле-еле, почти не волнуя поверхности луж, а чуть за полночь совсем перестал, как оборвался. Ветер, разорвав в клочья затянувшие было небо облака, обнажил полную луну. Мокрая земля, деревья, крыша хижины Шень Ю засверкали в её мраморном свете. Казалось, она высветила каждую мелочь: какой-нибудь прутик, веточку, каждую иголочку на соснах, извилистую ленту ручья, забытую миску с рыбой.

В дверях показался Шень Ю, закутанный в покрывало, он ёжился от холода. Постояв, Шень Ю сошёл с крыльца и, отойдя немного в сторону, крепко расставив ноги, помочился в лужу, журча; зевнув, заспанными глазами посмотрел некоторое время на дорогу, в лес и вернулся в дом, прикрыв за собой дверь.

На окне подслеповато горел светильник, освещая тусклым светом комнату. В небе висела мраморная луна, освещая и дом, и лес, и извилистую ленту ручья. Редкие-редкие капли дождя, то ли из обрывков облаков, то ли сорванные ветром с ветвей сосен, падали в миску с рыбой; по поверхности воды пробегала рябь, и тогда казалось, что светящийся в лунном свете круглый, неподвижный, застывший рыбий глаз как будто оживает. Как будто земля и небо смотрят друг другу в глаза.

Я окно растворил —
и остыла моя постель.
Лёжа, глаз не сомкну:
вспоминаю Сяо и Сян…
Видам горных вершин
не настанет время стареть,
А людские сердца
день-деньской в суете хлопот…
В соснах ветра порыв —
то ли поздний, полночный дождь.
За завесой луна —
то ли иней, наполнивший дом…
Ду Му

Отметить: Из жизнеописания Шень Ю

Материалы по теме:

Повседневный человек Кухня в однокомнатной хрущевке. Владимир помешивает ложкой чай. На нитке бумажный ярлычок.
Кирпич и Церковь Спасения Святого Духа Давным-давно, в ранние 90-е в Доме Актера в небольшом театральном зале по воскресеньям собиралась Церковь Спасения Святого Духа.
33 («Последний Рим») Не успели двери вагона открыться, и она рванула на переход. Она бежала. Я хочу сказать, она не просто спешила или быстро шла, она бежала. На ней была зеленая футболка с номером «33» на спине и джинсовые бриджи, которые издалека вполне можно было принять за велосипедные шорты.
Комментировать: Из жизнеописания Шень Ю