Jaзык

Натюрморт
где в паутины нить
паук вплетает тени,
где острый лунный луч
царапает плечо,
где буйство чувств,
сиречь —
натертые колени,
пылает в томной мгле
багряною парчой,

где черный-черный хлеб
и ключевая влага
причастие — сейчас
почувствуй вечность
здесь.
песчинки бытия на простыне
бумаги.
магическая вязь:
аз, буки, веди, есть.
где вечность — глас
сиречь
полночный шепот — выше
сейчас мы выше слов,
но все ж падем к нолю.
где режет лунный луч
услышь!
ты слышишь! слышишь.
вишневую листву
швыряет с крыш июль.

ты слышишь:
день нелеп.
ночь под печатью черта.
услышит, кто не глух,
увидит, кто не слеп:
изгиб банана,
хлеб.
две краски натюрморта.
на желтизне банана —
черный-черный хлеб.

* * *
терзай язык. цитируй ложь.
живешь лишь в прошлом.
в настоящем — спешишь.
уж, замуж, невтерпеж.
оттаял город —
древний ящер.
стоящий на его хвосте
не помышляет о раскопках.
туман — что кофе не в постель
/он с молоком/ добавлю в скобках.
глотаешь кофе и спешишь,
шепча таблицей умноженья:
— о, свет мой зеркальце… скажи!!!
молчат.
безмолвны отраженья.

молчат. они не скажут вам
о том, что в лужах —
желчь абсента…
как страшно кружатся слова,
срывая с рук аплодисменты.

* * *
время ходит в мире этом
в ритме ходиков: тик-так.
метр за метром, метр за метром
мерным шагом, мерно в такт.
время не застынет в раме,
время режет на заре
лица,
гладкими лобками
глянцевых
календарей.

* * *
кровоточит россыпь точек.
колокольчик языка
не звучит. заклеить скотчем
рану рта.
глаза в стакан.
сквозь отточенные грани
запыленного стекла
нелегко смотреть как канет
эта россыпь на крылах
у бумажной птицы Сирин
знающая точка — тромб.
ночь исполнит харакири
первым солнечным
лучом.

Ирис
…нам земля, что постель.
реки просят — остынь!
неразгаданный ребус созвездий…
без стонов
сквозь мозаику тел
прорастают цветы
и царапают небо
ногтями
бутонов.

* * *
прошлое — кинолента.
фильм назовем — судьбой.
те же, кто в нем играют
не кустари, статисты.
споря о чем-то, с кем-то
споришь с самим собой.
лишний раз убеждаясь
в перестановке истин.
споря о чем-то, с кем-то
думаешь о своем.
улицы, люди, улей…
улицы, люди, пыль, тьма.
если так мало света
— это киноприем!
просьба не портить стулья
по окончанью фильма!

* * *
Бог
должно быть тебя
не узнает при встрече.
не печалься. не трусь.
ляжешь под образа.
шелковистую нить,
ежедневную вечность,
он мотает на ус,
возвращаясь назад.
возвращаясь опять
к бутафорской Голгофе,
где Пилат как буфетчик —
невежда. опять
мы крошим черепа
тех, кто был в поле прежде.
в прах сажая картофель….
лопатой
цитат.

* * *
…Абстракционисты сойдут со сцены не замеченными в искусстве.
Д. Э. Розенталь. «Вопросы русского правописания», стр. 107, § 70.

комната. чужая мебель.
лебедь на листе картины.
руки стен сжимают тело,
собираясь задушить.
жуть. жужжат на пыльном небе
мухи в млечной паутине
на растянутых бретельках
чьей-то вычурной души.

чуть скрипят, скрипят ступени
лестницы меж этажами
то ли дома, то ли башни,
что щекочет пятки звезд.
заунывным звоном денег
некто в выцветшей пижаме,
провожая день вчерашний,
шепчет свой прощальный тост.

— может встретимся повторно
— может встретимся еще раз
— может, как бы между прочим,
зарисуем лебедей.
слух насилует волторна
скрежета таксомотора,
а глаза пугает счетчик
с цифрами прошедших дней.

некто шепчет: хватит, ребя!
наигрались! все….идти нам…!

сжат в петлю из «Англетера»
нежной жизни крепдешин.
комната. чужая мебель.
мухи в млечной паутине.
на растянутых бретельках
чьей-то вычурной души.

…золото в белом…
словно золото в белом
листьев ломаных стрелы.
я паденьем измерил длину
от ветвей к водоему.
мутных луж тихий омут
призывает знакомых
— клянусь!
мой маршрут под подошвы.
не жалейте о прошлом.
не грустите — ну что вам
грустить!
бисер первого града
на железной ограде.
— радость!
я буду падать!
прости!…
череда многоточий.
льем чернила в источник.
я — осенний листочек
с куста.
в кольцах древа забвенья
мы — мгновений мгновенья.
я упал на колени…
ОСТАВЬ!
октябрь 1995

* * *
букет сирени словно пудель
не стриженный,
ну просто смех.
не верьте басням, снам, и людям
из тех, что знают все и всех.
не верьте в то, что на ошибках
вы жить научитесь мудрей…
что Маяковский — скрипка, скрипка!!!
что искуситель — Зигмунд Фрейд.
что искры брызжут из кресала
затем, чтобы
не стать костром.
что изумрудная русалка —
лишь смерть
с селедочным хвостом.
май 1996

* * *
Тягучий мед.
Секунды ткут минуты.
минуты наполняют чан часов.
часами — паутиной век опутан.
вращающие вечность — колесо
не знают снов.
не ведают покоя.
сырой салфеткой
комкают туман.
пером перин
не застеленных коек
вытряхивают горе.
от ума.

Пальцами по стеклу
пальцами по стеклу.
молнию к папиросе
благословляет осень
серого дыма клуб.
ибо, любя золу,
молния жгла мишени.
ибо сжал туч ошейник
нежные горла лун.
в лужах цветочных клумб
листьев гнилые свитки.
слякоть мелодий Шнитке
пальцами по стеклу.
пальцами по стеклу.
пальцами по стеклу.

* * *
Холод. Холодно Холод. Зима.
Макароны белесых сосулек
За оконным стеклом люли-люли
В паутине засохший комар.
Арматура деревьев во льду.
Удивляется кошка молчанью.
За оконным крестом не случайно
Паутинка безмолвия. Дунь!!!
Дунь на радужный листик стекла
И узоры иллюзий исчезнут.
Маскарадные лики реклам —
Путеводными звездами
В бездну.
июнь 1996

Бутерброд
Если лис залижет язвы
на запястьях Василиска,
в миске озера утонет
лунной меди серпантин,
мармеладною осокой
угостит русалка волка,
огнедышащие кони
пролетят меж облаков.
Под корявою сосною
станет ныть голодный леший,
по не скошенной пшенице
пробегут олень и лев,
на сосне завоют совы,
если белка даст орешек,
если ты в такую пору
встанешь посмотреть в окно.
Если платье из сатина
Ты повесишь в черный шкафчик,
темной-темной-темной ночью
платье выйдет погулять,
а из норки выйдет мышка
осторожно, тихо-тихо
прошмыгнет тайком на кухню,
чтобы съесть твой бутерброд.
Мышь на кухне встретит платье,
две подружки закружатся
напевая трам-пам-парам
на столе танцуя твист.
Если лис залижет язвы
на запястьях Василиска,
по не скошенной пшенице
пробегут олень и лев.
Если ждать в портфеле школьном
в поздний час оставишь книжки
и тетрадки и линейку
да закроешь на замок,
станут книжки тихо плакать,
так, что даже не услышишь,
о своей судьбе-кручине
чинно плакаться без слез.
Если дождь не прекратится,
гриб раскроет белый зонтик
под крыльцом у дома сонно
замурлычет кот-баюн:
Баю-бай, моя ты кошка!
спи под теплым одеялом.
Станет петь он кошке Мурке
и котятам до утра.
Если леший под сосною
скорлупою от орехов
той, что сбрасывает белка,
не порежет босых ног,
мармеладною осокой
угостит русалка волка,
в камышах болотной тиной
будет хлюпать водяной.
В миске озера утонет
ложка с серебром и златом
гуси-лебеди в тумане
загалдят о том о сем.
Если лис залижет язвы
на запястьях Василиска,
если вдруг ты не проснешься
и не съешь свой бутерброд.

Форма мысли
два ведра на коромысле.
мыслеформа. форма мысли
превращает воды Вислы
в воды демоничной Цны.
цель оправдывает средства.
старость не прощает детству
непосредственность к наследству
и незнание цены.

циркуль лет дырявит сердце
сквозь сюртук от иноверца
для медали. по инерции
сердце требует венца.
на венце — шипы и розы.
нужно выбрать цель и позу,
чтоб весь век втыкать занозы
в память, иглами с шприца.

если посмотреть сквозь пальцы
можно долго улыбаться.
можно намотать на пяльцы
жизни красочный моток.
от того, что все цветочки
лягут ягодами в строчку,
рты закроем на замочек.
на замок. замок замок.

цапля принесет младенца.
самобранка — полотенце.
от цитат и от сентенций
листопад с календарей.
нужно вырастить ребенка.
из березы сбелать бонги.
а для слез — полезно тонко,
тонко резать лук-репей.

дом, пожалуй, нарисуем.
вспоминая юность всуе,
по полыни погарцуем
от заката до утра.
календарь изменит числа.
суп с котом сварили — кислым.
скука. истина — не рислинг.
коромысло. два ведра.
сентябрь 1995

Вечность для одуванчиков
Кончилось время слов
Началась Вечность
В новый Часослов
Оду ланчу
Втиснет
Тот
Кто сидит на теплом
Облачке — печке
Одуванчиками
Собирая
Жизни
Можешь узреть его.
Можешь не заметить.
Выглядеть неспокойным.
Грустным. Не озабоченным.
Это теперь все равно.
Здесь все равны.
Все — Дети.
(Дети — те же цветы…
Даже на обочинах.)
Можешь считать, что ты
Сам Дон Кихот из Ламанчи. Ком.
Мата Хари. Ахматова.
В.О.Х.Р. Аллах. Геббельс.
В лету лететь тебе
Махоньким одуванчиком,
С коего пух сдувает
Вздохом,
Сломившийся стебель.
Бархатный
Хрупкий шарик.
Вот ты летишь. И встречный
Был человеком. Впрочем,
Впрочем, а впрочем… Впрочем
Кончилось время слов —
Началась Вечность.
Вечность для одуванчиков…
В вечности для обочин.

Пятно
От лета осталась медь
Медь — обожженной солнцем кожи.
Пятно растаявших пирожных
На не проглаженных штанах.
И в снах все реже, реже зной,
Песок замызганного пляжа…
Пятно Вам ни о чем не скажет
Пройдет всего полгода.
АХ.
июнь 1996

* * *
Ветер вытравит слезу
На порезанной щеке.
Слово потеряет звук
Не услышанный никем
Целясь красками в лицо
День плеснет стакан лучей.
Ставший птицей — был птенцом.
Незамеченный. Ничей.
Обезличенный — слегка,
Произвольно начерчу
Символический плакат
График граффити — кривой
Траектории — стене.
Незамеченный тобой
Я исчезну…
Был.
И нет.

Музыка
Ретушь летних пейзажей
похожа на шрамы.
Цвет обтрепанных туч —
гуттаперча калоши.
Небосвод напомажен.
Обычная драма —
на щеке твоей тушь.
Тебе жарко! Мне тоже…
Кожа сморщенной ели
одета по морде
в серо-рыже-зеленую
рвань камуфляжа.
Жизнь внезапно взрослея
поспешно уходит.
Посмотри ей во след.
Каждый жест что-то скажет.
Ретушь шрамов. Цвет туч.
Кожа сморщенной ели.
Камуфляжная рвань
не покажется блеклой.
Объяснив почему
мы так мало успеем.
Что зеркальный сервант —
Хлам. Фанера и стекла.
Волос, спрятанный в хну —
змеи в луже корыта.
Лето. Жарко и слезы
прольем потом. Душно.
Так однажды, вдохнув,
ты не сделаешь выдох.
И повиснет вопросом
ответ: «Потому что…»
Воздух соткан из снов.
Сны под сердце иголки.
Кисло-сладкий вкус губ
коль целует смерть — стерва…
Потому что от слов
Все равно мало толка,
я сыграл тебе музыку…
Расстроенных
нервов.
июль 1996

Янтарь
янтарь. река, каракули ацтека.
срез времени — фильтрующий базар…
из окон глаз вдруг выпадет слеза,
царапавшая веко.
июль 1996

Материалы по теме:

Карапузикам ничего не светит Баста карапузики — завершились танцы! Дальше будет жизнь! О нет, мы не хотим! Толстенькие, маленькие, очень любят такты, Нотки и мелодии, веселья лёгкий дым.
Воскресение… Телефон… Воскресение… Телефон замолк до утра, Которое было уже вчера… Пауза… Всхлип весла… Цапли крик — камыш за три тысячи верст…
Детство помнится запахом Детство помнится запахом и лососиною: Мне тогда привозили ее, некрасивую… Очень вкусную… Вкус — до сих пор ее чувствую… Да… Но не лососина мне помнится… Под старой осиною Магазин был… То есть, лавка была керосинная…