Кому — зима, а в Харькове — Май

Кому — зима, а в Харькове — Май

Кому — зима, а в Харькове — Май
Захар Май

«Во саду при долине
Звонко пел соловей
А я мальчик на чужбине,
Позабытый у людей»
Фольклорное произведение, которое Захар Май исполняет акапелло — вероятно, в память о годах жизни в чужом краю

В далеком постперестроечном 1992 году мы студенческой толпой бродили по Сумской и распевали очень грустную песню: «Вернись скорей! Холодильник пуст!» То есть про то, что любимая ушла и наступила голодовка. Ну и, соответственно — блюз. Там была печаль из-за бесславно гибнущих продуктов, и пронзительные сны о шкварках в кипящем сале, и тоска по «плавным взмахам рук твоих, готовящих еду» и «голосу, кушать зовущему», и такая искренность — да уж, шутки в сторону, когда семь дней не ешь.

Захар Май Я, вероятно в силу природной бесчувственности, смеялась до икотки. Песню услышала впервые, слова сразу переписала и, сидя в славном кафе «Сквозняк» (нынче — «Метрополь»), подбирала аккорды. «А чья это вещь?», — расспрашивала я у всех. «Понятно чья — народная!» — авторитетно заявил один из наших товарищей. «Сам ты — народная», — возмутился другой. «Это — Захар Май. Знать надо своих звезд». «А, так он еще и «своя» звезда?», — я удивилась. «Да наш, харьковский. Теперь уже, правда, в Америке».

Вот так я услышала о Захаре Мае. Более подробно никто о нем и его песнях рассказать не мог (а узнать очень хотелось). Говорили — играл сам по себе и с группой «Ку-ку», пел на Эсхаре (где, кстати, его «Холодильник» и прославился, сразу же став хитом). Что из его песен слов не выкинешь — очень уж стильный ненорматив. Что уехал он в Балтимор с родителями и братом еще в 1988 году. После чего сведения о нем вообще обрывались. По крайней мере — достоверные.
Ну и вот, на этом самом месте надо вставить комментарий: ПРОШЛО ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

«Захар Май вернулся в совок», сказали мне пару лет назад. Оказалось — правда. Переехал в Россию, в Питер. Ага, подумала я. Ну, уж теперь мы его услышим. Наверняка потянуло его к истокам, чтобы петь — зачем же еще?
И ведь не ошиблась.

Однако, чтобы восстановить картину, скажу несколько слов о его эмигрантском периоде. Как оказалось, Захар не молчал в Штатах. Просто сюда не очень было слышно. Но в американской русскоязычной среде он был очень популярен. Из Балтимора он с братом переехал в Чикаго, где сначала перебрал много занятий, а потом устроился на работу программистом, просто прочитав книгу по Java. В Калифорнии зарабатывал программированием 100-150 долларов в час (это от 4000 до 6000 тысяч в неделю). Интересно, что и музыке и программированию он учился сам, исключительно способный. В Чикаго у них собиралась постоянная тусовка, художники, разные прикольные люди, самое интересное место в русском Чикаго, жизнь ключём. Зак учился записывать музыку, тусовка ему не мешала, он постоянно работал. Записал свой первый альбом «И никого другого» — с убойными хитами «Руссо матросо» и «Наши танки», висел в IRC, знакомился с людьми. Вот тут один Питерский продюсер сказал ему, что в России можно собрать группу и отыграть концерты в Москве и в Питере. Захар, не долго думая, собрался и поехал. Шел 2002 год. Май собрал легендарных питерских рок-музыкантов в супергруппу «Шива», и записал с ними альбом «Черные вертолеты», восторженно встреченный публикой и критиками. Началась бурная концертная и фестивальная деятельность — Захар участвует в сейшенах «Нашествие 2002», «Крылья 2003», а также Петербургском Рок-Фестиваля 2003 года, и часто выступает с сольными акустическими концертами в лучших российских клубах.
А как же наши, украинские клубы?

В октябре 2003 года Захар выступил в Киевском клубе «Квартира Бабуин». Здесь с ним побеседовал известный в литературных кругах и в виртуальной среде журналист Адольфыч. Он довольно заманчиво рассказал о концерте, который прошёл очень стильно, по-панковски, как во времена разгула glasnosti. Накидал Захару редкостных определений — «подпольная попзвезда», «рыжий, ражий и неистовый», «реэкспортный разрушитель». Между строк читалось «Драйвово. Кайф».
«Все, — подумала я. — Пора ему выступил в Харькове. Надо же в конце-концов услышать загадочного глобального харьковчанина. Что ж такое?
Не буду описывать все детали переписки с Захаром по Интернету, подготовки к его приезду. Скажу только, что он сразу принял приглашение и был очень рад. Он никогда не скрывал, что Харьков для него очень особенный, что он его чувствует и соскучился.

И приехал. И спел. Действо состоялось 6 января и тем, кому не посчастливилось его услышать, увидеть, впитать, должна заметить, что это вряд ли можно было назвать концертом. Небольшой термоядерный взрыв в небольшом клубе. Нереальный замес из стеба и откровения, попсы и андеграунда. Неузнаваемо раскрывшиеся «Старые раны» Майка Науменко и панковские перепевки хитов советских времен, скажем «Один раз в год сады цветут» — то же самое, но только про козу. Или раскатистым рыком трогательные песни наших родителей — «Все напоминает о тебе» и «Мы — дети галактики». Ну и конечно, те песни, которые я знала только по редким, переписанным у друзей дискам, и являвшиеся для меня многие годы фирменным знаком Захара, вроде: «Сегодня вечером в восемь часов я услышу от тебя, что моя любовь к тебе это болезнь…это болезнь… Через минуту в своей комнате защелкнув засов, я учую, что этот урок мне будет полезен». И, конечно, неуемный «Шива-разрушитель». Битком набитый зал знал слова. Зал подпевал, а временами — пел вместо Захара («О, так мне намного легче, молодцы!»). Зал принадлежал Захару («Захар, мы тебя любим!» — восторженные выкрики. «Ну, это мы еще проверим,» — резонный ответ).
Сложно представить, в какие стилевые рамки можно втиснуть эту мощь.

«Я не думаю, что есть существенное отличие между роком и попсой», говорит мне Захар после концерта. «Я толком не знаю, что такое русский рок. Я бы не стал рассуждать как критик, но думаю, что просто есть хорошая музыка и плохая — вот и вся разница. Есть ли вообще эталон рока? Если это Чак Берри, то тогда русрока вообще не существует. Вот русский блюз, к примеру, есть, его Чиж делает идеально с моей точки зрения».

— А ты не жалеешь, что уехал отсюда на пике популярности?
— Да не было никакого пика популярности. (Ладно, ладно, мы помним!) Больших концертов не было. Скорее, это был облом. Если бы я не уехал, то продолжал обламываться. А теперь я хорошо играю и пишу, и раскрутка должна произойти естественно. Должна прийти популярность. Медленно, но натурально. Я собираюсь делать попсовые хиты. Для радио и вообще. Попса для меня — это все то, что крутят на попсовом радио. Хочу влезть в их формат, но со своими этическими установками. Не снижая градуса. (О, да, насчет градуса — это именно наши ощущения. Высоко). Ну и еще — буду делать электронную и хип-хоповую музыку. Мне это сейчас интересно
— Как тебе родной город через столько лет?
— Замечательно просто. Мне все время кажется, что это некая галлюцинации — совершенно нереально вернуться и почувствовать такой улетный настрой. Я бы назвал это настоящей харьковской атмосферой. Сегодняшний драйв- это же на самом деле только ваша заслуга, всех, кто пришел.
— Да, конечно — атмосфера необычная. Но это же — коллективное бессознательное. Его бы не было без тебя. Какая твоя роль во всем этом?
— Моя? Это — импульс. Точнее — пятый элемент. Без которого нет совершенства.
— О тебе известно очень немного — ни интервью, ни статей.
— Ну, я так полагаю, что это ни к чему. Хотя бывают непонятности. Например, мою фамилию многие принимают за псевдоним. Прихожу на концерт, вижу «Май» написано в кавычках. При этом Чиж рядом же напечатано без кавычек. А вообще — меня это не напрягает. Известность приходит естественным путем, когда все делаешь правильно.

Разговаривать с Маем — как будто играть в теннис с очень сильным игроком, никогда не знаешь, какой будет удар и куда полетит. Захар не пьет алкоголь, любит читать фантастику (мы вспоминали «Межгалактический справочник путешествующих автостопом» Адамса, очень веселились), в еде неприхотлив. Берется за всякие занятия, пока это ему интересно, исключительно для того, чтобы осваивать что-то новое. К примеру, когда достиг высот в программировании, забросил его и стал исключительно писать музыку — это произошло сразу по возвращении на Родину. Слово «харизматичный» — это о нем. Огромный, ироничный, самодостаточный, раскрывающийся полностью и совершенно закрытый. Обладающий неуемной эрудицией, способный обстебать все на свете и в тоже время — очень трепетно относящийся к близким. Личность.
Я думаю, мы когда-нибудь увидим, как «Шива-разрушитель» разгромит игрушечный домик нынешнего сладкого попса и создаст необычную музыку, для которой еще не придумали определения и границ, но которая есть в нем. И еще — это произойдет так же естественно, как наступает май.

Захар Май

Захар Май

Отметить: Кому — зима, а в Харькове — Май

Материалы по теме:

Жизнь стоит того, чтобы не быть сволочью Если на рок концерты нынче не собирается многотысячная толпа, значит ли это, что рок-н-ролл мертв? И может ли он в принципе быть мертв, пока есть те, кто его ЖИВУТ? Что это такое вообще — направление в музыке? Стиль жизни? Мироощущение? Зависимость, сильнее наркотической?
Я Гилана видел!!.. По поводу концерта «Дип Пепл» в Харькове не наблюдалось особенного бума. Потому ли, что легенды рока утратили свою культовость и славу, или мы просто разучились удивляться чудесному и радоваться исполнению мечты? Хотя, конечно, исполнение подзапоздало. Лет на двадцать, ага.
Эдмунд Шклярский («Пикник») На днях, 26 сентября, у Эдмунда Мечиславовича был день рождения. Не круглая пока еще дата — 59 лет. А «Пикник» впервые собрался в 1978 году, тогда еще «Орион», «Пикником» они стали чуть позже.
Комментировать: Кому — зима, а в Харькове — Май