Конец сентября (несколько бесхитростных рассказов)

Конец сентября (несколько бесхитростных рассказов)

Конец сентября (несколько бесхитростных рассказов)
9:00
Вчера мы здорово накидались, и с утра, откровенно говоря, хреновато. Особенно неприятно, что среди недели, что на работу.
Около девяти я уже не мог сидеть в офисе и вышел на воздух прогуляться.
На улице из-за выхлопов автомобилей тоже было невыносимо, и я прошел в скверик, тут недалеко, хоть воздух посвежее.

Люди проходили мимо.
В центре сквера небольшой памятник каким-то героям, вечный огонь. Подошел ближе, смотрю, на граните памятника бродяжки: девочка и мальчик. Девочка сидела, что-то чертила мелком что ли, мальчик лежал прямо возле самого огня, и было непонятно, может он мертвый.
Я прошел немного дальше, постоял, подышал утренним воздухом.
Люди проходили мимо.
С похмелья суета их как-то необычна, как-то ни к чему.
На колокольне начали бить колокола. 9:00.
И заиграла какая-то музыка, классическая: скрипка, скрипка и что-то там еще.
Я думал, что это с этой самой колокольни (внутри нее филармония), а оказалось, что это от памятника. Какие-то вделанные динамики в нем. Мультимедийный такой памятник. Я лет десять назад был в Новороссийске, на Малой земле, видел такой.
Я постоял несколько минут, пора было возвращаться на работу.
Мальчик вроде проснулся, шевелился.
Люди проходили мимо. Удивительно все-таки, что их ничто не интересует.

$20
Опять случилась небольшая срань: гривна упала раза в полтора. Обменки позакрывались. Цены выросли. Пиво подорожало.
Мы искали где бы сдать двадцатку.
— Да подожди ты пару дней, — это я говорю так Сержу. — Гривна еще раза в два упадет.
А тот:
— Деньги нужны — деньги нужны.
Кому они не нужны?
Нашли, наконец, в метро работающую обменку. Здоровенная очередь, человек двадцать, наверное.
А оказалось, они доллары купить хотят, а если сдаешь — без очереди.
Расступились, Серж пошел к оконцу, а на него смотрят, как на идиота, но с надеждой, мол, побольше бы таких дятлов. А там, типа, кто доллар сдал, то сразу покупает кто по очереди первый.
Смотрю, а первый какой-то дедок стоит, ну явно подставной, а из-за спины его крендель какой-то:
— Сколько вы уже будете покупать? Два часа уже тут стоите.
— А вот скока надо, сынок, стока и буду. Во как!
Идет Серж обратно, гривны на ходу считает. И как-то совершенно не странно, что по мнению вокруг всех Серж есть полный дебил.
— Ну, а что, бля? Деньги нужны.

26-й и 7-ка
Расходились группами, в смысле кому с кем по пути.
Нам с Вовкой идти до трамвайной остановки на Мироносицкой.
— Ну, что, зашибись посидели, — сказал Вовка.
— Отлично, — подтвердил я ему. — А вот домой теперь добраться бы.
— Да. У меня если 26-й не ходит придется черте как, на перекладных.
Он начал рассказывать мне как ему добираться, я же был четко уверен: сяду спокойно на семерку и через час дома.
Только-только подошли к остановке, тут и 26-й.
— Чао, — Вовка, уже запрыгивая.
— Пока.
Ну и?
Стою я часа полтора если не два темно уже блин штук сорок этих 26-х проехало уже пялюсь в темноту до одури на фары бесконечных машин 7-ки нет и нет блин какие-то ужасного вида менты крутятся недалеко я подпитый и ни денег ни хрена

11 грн — 11 сортов
— И что, пей сколько хочешь?
— Как сколько хочешь? Это как экскурсия. Дегустация. 11 сортов вина.
— А стоит сколько?
— 11 гривен.
— Дорого
— Да ладно! Дорого! Там же марочные вина. То, се.
Виталик и Наташа приехали утром из Крыма.
Рассказывают.
Виталик бронзовый. От загара. Как индеец. У Наташи загар коричневый. Смешно облупился нос. Розовый.
Мы сидим в кафе. Пьем пиво. Вечер. Прохладно. Конец сентября.

Конфетки
Обычно я покупаю дочке какую-нибудь конфетку или другой какой пустячок.
Каждый день.
Прихожу с работы, только дверь открываю, она уже бежит:
— Здравствуй, папа!
Раньше она кричала еще из комнаты: «Папа! Что ты мне купил?» Но что-то это мне не понравилось. И мы договорились на «здравствуй, папа».
Сегодня я купил ей две тонкие длинные конфетки. Такие в моем детстве цыганки продавали. Карамелька из сахара в целлофановом фантике. Эти немного другие, но похожи.
— Папа, а как называются эти конфеты?
— Не знаю, — я и не знал.
Она покрутила-покрутила ими в воздухе, одну вперед выставила, другую за спину спрятала, поскакала на кухню.
— Мама, смотри — волшебная палочка.

2 мальчика
Они зашли в вагон метро не помню уже на какой станции, но перегон был довольно длинный.
Прошли через весь вагон.
— Христа ради.
— Подайте сколько можете.
— Спасибо.
— Спасибочки.
Дошли до последней двери, встали.
Как раз напротив меня.
Один мальчик что-то стих сразу, вроде как прикемарил. А другой был несколько поживее. Постоял-постоял, а ехать еще довольно долго, стал гримасничать в стекло двери. Вот, думаю, дети, мол, и есть дети, ему бы поиграть. А он сложил ручонки лодочкой, глаза потупил, что-то губами шевелит, бесшумно шепчет. Потом, нет не так, по-другому, жалостливо взглянул в свое отражение, руки ломает. Нет не так. Взгляд кроткий, шепчет губами, руку тянет в стекло. Репетирует.

Помидоры
— А я так рад.
С чего вдруг? — думаю.
Я сел на переднее сиденье маршрутки, может водила из-за этого меня и принял, типа, за своего.
Вышел из метро и сел в маршрутку. Только-только подошла. Кроме меня и водителя еще девица какая-то в салоне. Может он ей? Нет, вроде мне.
Я обычно не затеваю разговоры всякие, а тут вроде для поддержки как-то.
— И? — мол, чего рад-то.
— Да, думал без помидор останусь. Сентябрь уже, а они зеленые, поздние. Вот такие и зеленые.
Он показал ладонями какие. Да, руки у него конкретные. Большие. И лицо большое, мясистое, со здоровенным шрамом.
— Да, — говорю, мол, — еще пару дней и похолодает.
— Вызрели за неделю. А в России уже холодно, значит, и у нас вот-вот холода будут.

330 мл
— Я перешел на ром-колу.
Мы пили пиво. Артур ром-колу. 330 мл.
— А по алкоголю как?
— Да нельзя сравнивать. Тут же газы, бульбочки. Эффект не тот.
— А все-таки? — я был настроен пересчитать. — Ну в самом деле. Пива пол-литра, а эти бренди- или ром-колы 330.
— Ты знаешь, один мой корефан году этак, — Артур припоминал, но не вспомнил, — когда-то, в общем, вывел целую формулу. Значит, учитывалось все: и еда, и калории, запивон и все такое…
Я решил все-таки посчитать. 8% в 330 мл — алкоголя в пересчете на водку… и пиво, ну допустим 3 или 5% в пол-литре… получалось где-то грамм 20 водки или нет… короче, запутался…

Луна
Сегодня луна какая-то очень необычная.
Тоненький, тонюсенький, тончайший серпик. Лезвие.
Я еду в трамвае и смотрю. Только-только сгущаются сумерки, а луна так четко видна. Над горизонтом.
Мусульманская какая-то. Как сабля.
Я вспомнил украинский анекдот про саблю. Дед укладывает внучека спать: «Спи унучек.» «Диду, а шо це высить?» «Це шабля.» «Шобля?» «Спи бля.» Приятно иногда вспомнить анекдот. Даже не смешной.
Луна плавно двигалась над горизонтом вровень с трамваем.
Трамвай остановился у цирка.
Луна стала.
Трамвай тронулся.
Луна, покачиваясь, поплыла.
Началась узкая улочка двух-трехэтажных домиков. Их крыши скрыли луну.

Негры
Негры бывают разные. Есть среди них просто ужасные люди, есть разные.
Оказывается в Харькове до хрена негров.
Одного я встречаю каждое утро, когда иду на работу. Я поднимаюсь по Университетской, а он катит вниз какую-то тележку, типа, ход-дог или мороженное. С навесиком.
Короче, он работает в каком-то магазине.
Честно сказать, это единственный негр, которого я знаю, что он работает на такой работе.
Я знаю некоторых негров, торгующих джинсами на Барабашова. И я видел там много негров, продающих фломастеры. Я не видел, чтоб кто-нибудь купил, но я действительно видел там очень много негров, продающих фломастеры. И я думаю, что на фломастеры не проживешь.

ДиКаприо
У Светы есть подружка Оля, которая, посмотрев фильм «Титаник», припала что-то на ДиКаприо и решила пересмотреть все фильмы, где тот играет, и Свету подбила на это.
Первый фильм (после «Титаника», конечно), который они нашли в прокате, — «Что гложет Гилберта Грейпа». Свете фильм понравился, хороший фильм в самом деле, и Гилберта этого играет Джонни Депп, а ей Джонни Депп нравится больше ДиКаприо, так что эта затея с просмотрами фильмов стала ей как-то даже по душе. А Оля, как увидела, что ДиКаприо играет какого-то дурачка Арни, обиделась.
Второй фильм, который они достали, — «Полное затмение». ДиКаприо играл гомосексуалиста Рембо, к тому же явно ненормального, и Оли это тоже не понравилось.
Третий — «Жизнь этого парня». Отличный фильм, советую. Оля решила, что так себе, но уже лучше.
Четвертый — «Комната Марвина». Ну, теперь уже вся семейка ненормальная какая-то. Оля в легком трансе.
Пятый — «Железная маска». Вот, от этого фильма все были в трансе, придумать что-то более ерундовое, наверное, невозможно.
Шестой — «Ромео+Джульета». От этого фильма Света была в восторге, Оля тоже, но не очень.
Седьмой — «Дневник баскетболиста». Неожиданно фильм Оле понравился, и она смотрела его раз пять.
Восьмой — «Быстрый и мертвый». Тут Оля чего-то расстроилась, потому что они вроде пересмотрели все фильмы с ДиКаприо.
Оказалось, нет. Нашли еще один — «Ядовитый плющ». Сидели два часа смотрели, ждали этого ДиКаприо. Хрен его знает, в титрах есть, в фильме нет.
Опять пошли по прокатам.
— Какие фильмы, — говорят, — есть с ДиКаприо?
— Такие-такие, — в ответ.
— Видели.
— А вот еще.
— Видели. А вот может какой-нибудь еще есть?
— Есть один еще.
— Какой?
— «Зубастики-3».
— ??? И кого же там может играть ДиКаприо? — спрашивает Оля.
— Кого, кого? Мальчика, которого напугал зубастик.
Я на днях посмотрел «Быстрый и мертвый». Фильмец, конечно, так себе. Никогда не думал, что Шарон Стоун так похожа на ДиКаприо. Я думал, может он ей сын. Или по фильму какие-нибудь брат с сестрой. Оказалось, нет. Но наши победили, само собой. Все не так уж плохо. Никогда не видел такой дырки в голове от пули, и, по-моему, сквозь дырку в туловище солнце светить не может.
А «Зубастики» понравились дочке. Она их смотрит иногда.
Оля со Светой узнали, что есть еще несколько фильмов, достать которые практически невозможно: «Вечеринка простреленной ноги», французский «Тысяча и одна ночь» и «Лакомство Дона». Последний, похоже, вообще никто не видел.

Это Киев
Вечер. Почти ночь. Центр города. Уже довольно пустынно. Трое сидят на лавочке. У каждого по бутылке пива.
Вадик: А я вот только утром из Киева приехал. И что сказать?
Артур: Ну?
Вадик: Знаешь что? Таких попрошаек как у нас там нет. Нет бомжей разных. Потом чисто все кругом, прибрано.
Артур: Это Киев.
Я сидел чуть в стороне. Пил пиво. Что-то мне совершенно не хотелось участвовать в глупом разговоре.
Вадик: И знаешь, что я заметил? Нет там красивых девушек, как в Харькове. Идешь по городу. Вот чувствую что-то не то. (смеется) Понимаешь, да? Глазу помечтать негде.
Я сидел чуть в стороне. Настроение было паршивое.
Я: Ну и какого хрена ты уволился? (Вадику)
Вадик: А что хорошего?
Я: Ну, приличная работа.
Вадик: Успокойся. Целый месяц все без денег. Зарплату получили — нажрались. На следующий день все с бодуна. И еще стриженные. В смысле, в парикмахерскую все сходили. Подстриглись.

Рассказ Виталия Николаенко, бухгалтера, о глаголе «косить» и о прямом и переносных смыслах
Как-то косил я армию, лежал в больнице. Раз, утром слышим за окном палаты: вжик, вжик. Кто-то косу точит. Лето, трава понарастала, косить надо.
И кто-то говорит:
— Кто там это?
А я возьми и ляпни:
— Смерть.
Мне:
— Ну-ну.
И что бы вы думали.
На следующее утро в соседней палате два трупа.

Шерсть и порно
Вечером позвонил Артур.
Ему нужны были биржевые цены на шерсть.
Я уже собирался домой уходить.
— Wool, — он сказал.
— Что за wool? — спросил я.
— Шерсть по-английски.
— Да, ладно. Разберусь.
Я попытался запустить на поиск в разных поисковиках «stock quotes», но что-то у меня так медленно все работало.
Я написал письмо Сашке. Он ответил, что, мол, совсем сдурели, какая еще шерсть в десять утра (это у нас вечер, а у него там утро), работа, мол, в самом разгаре, и дел полно, по горло, а вот еще был случай, пишет, что его тетушке кто-то сказал, что в интернетe все есть, и она попросила его маму, чтобы та передала ее просьбу Сашке найти в интернетe кладбище, чтобы купить там ей (тетушке) место заранее. И еще пишет, что пойдет, мол, у шефа по приколу спросит.
Я наковырял что угодно, но не шерсть.
А тут опять от Сашки письмо пришло.
Прислал он два линка. Один на world web wool, а второй на какое-то ужасное порно.
На морде порно-сайта была фотка какой-то голой дамы без рук, без ног, вся в ужасных громадных шрамах. Я чуть не блеванул, и дальше смотреть не стал.
К тому же я хотел домой, телик посмотреть, спокойно похавать.

Разные вкусы
— А что бубликов нет у вас? — спросил я.
— Разобрали уже, — ответила добротного вида тетечка.
Я перед перерывом обычно выхожу и здесь покупаю какие-нибудь бублики или булочки к чаю.
— А вот слоечки с творогом хорошие, а вот…
Этот лоток стоит в переходе метро на «Советской», у самой лестницы в сторону «Детского мира».
Есть такой тип женщин, который мне категорически не нравится. Не знаю, не нравится и все. У них черные волосы, нос такой горбатый, глубоко посаженные черные глаза и они почему-то очень сильно их наводят чем-то размазанным и черным. Такой тип довольно распространен на Украине, и в Харькове конечно встречаются.
Вот такая женщина прошла у меня из-за спины, когда я стоял в переходе метро на «Советской» и покупал булочки, и вверх пошла по лестнице.
Чем они мажут глаза непонятно. За километр видно. Вот так мне очень не нравится.
А еще у этой дамы была без шуток просто очень огромная задница, которую к тому же она как-то отклячивала.
За ней шел мужик… Ну, видок! Он, не отрывая взгляд, не моргая, в упор смотрел на эту ее огромную заднищу. Казалось, вот-вот с оттопыренной нижней губы закаплет слюна. И вообще лицо его было каким-то несколько верблюжьим.
Очевидно, ему нравятся такие женщины.

Конфетки II
Обычно я покупаю дочке какую-нибудь конфетку или другой какой пустячок.
Каждый день.
Прихожу с работы, только дверь открываю, она уже бежит:
— Здравствуй, папа!
Раньше она кричала еще из комнаты: «Папа! Что ты мне купил?» Но что-то это мне не понравилось. И мы договорились на «здравствуй, папа».
Сегодня я долго выбирал что бы ей купить. Купил пачечку конфеток — изюм в шоколаде. Думаю, вот, доча обрадуется.
Прихожу, открываю дверь, а никто не бежит. Спят, что ли? Странно.
Свет горит.
Зашел, смотрю, и вправду никого нет.
А точно! Сегодня же у Машки танцы.
Хотя она довольно длинная (не знаю, нужно ли это для танцев, но, в принципе, как будто не помешает), но ноги у нее тоже как сосиски. И как она там ими переставляет? Нужны ей эти танцы?

* * *
— И что это такое написано? — спросила Маша, когда пришла с танцев.
— Читай сама, — ответил я.
— Ага, я же не могу такими буквами читать, — она имеет в виду рукописные, не печатные.
Я ей прочитал:
— «Прихожу, открываю дверь, а никто не бежит. Спят, что ли? Странно.»
— Клево! «Прихожу, открываю дверь, а никто не бежит. Спят, что ли? Странно.» — Как она так с ходу запомнила? — Клево! А про кого это?
— Про тебя.
— Про меня!? — Она задумалась на пару секунд. — Не, я про меня не хочу. Нет, не хочу, вырви эту страницу.
— Почему это?
— Да, мне не нравится. Давай лучше про Карлсона напиши.
— Зачем?
— Ну, хочется.
— Нет, не могу. Про Карлсона уже есть книга.
— Да. Жалко, правда? А ты тогда «Карлсон II» напиши. Будет здорово. «Малыш и Карлсон приходят, открывают дверь, а никто не бежит. Спят, что ли? Странно».

Свет
Опять вдруг стали отключать свет. Настала осень. Наступили холода. Тоже вдруг. То ли память короткая, то ли лето длинное, никогда не ожидаешь, что зима наступит.
И вот осень, холода, темно, восемь вечера и отключили свет.
Мы на кухне.
Я, жена, дочка.
Если вы не запаслись свечками, можете сидеть, конечно, и в темноте, но есть один выход. Может пригодится, на всякий случай. Берешь картофелину, чистишь, разрезаешь пополам, и в половинке выколупываешь немного изнутри, делаешь дырку насквозь, скручиваешь из бинта, например, или из марли жгут и через дырку его немного вывести надо. Это фитиль. Вот и все. Осталось перевернуть это дело в блюдечко и подлить масла, хотя бы и подсолнечного.
Получилась масляная лампа.
И мы сидим вокруг.
Светка читает журнал. «Видео» что ли?
Я сижу вторую лампу ковыряю из второй картофельной половинки. Все равно делать нечего.
Машку что-то пробило на песни — что вижу, то пою. Забралась с ногами на стул, сидит, смотрит в окно, а там чернота, темнота и огромная круглая луна, и поет всякую ерунду:
— Со-олнышко, когда ты вы-ыглянешь? Не будет со-олнца до утра-а. И только светит луна-а-а. Она одна-а-а в небе. Она одна-а-а светит в не-е-ебе.
Ну и дальше все в том же духе. Одно и то же воет сидит.
— Да, заглохнешь ты? — первой не выдержала Светка.
Машка отвернулась к окну:
— Что ты глупости говоришь?
Опять начинается.
Чтоб сменить тему или от нечего делать решил я Машу попугать в темноте.
Говорю:
— Вчера вечером, возле подъезда видел вот такую крысу здоровую.
А сам смотрю, как там Маша. А она расквасилась уже, сидит чуть не ревет. Наверное, переборщил, думаю.
А она:
— Вот так всегда. И мама тоже крысу видела. И тетя Оля. А я? Мне бы хоть одним глазком. И Дима говорил, что змею видел.
Дима вечно наврет с три короба.
— Маша, — говорю. — Да, Дима небось понапридумывал.
— Ага. А ты же видел крысу.
— Видел.
— Вот видишь.
— Ладно, давай одевайся, пошли, — я попытался ее пугнуть.
— Правда? Пошли, мама, пошли, — обрадовалась Маша.
— Да сиди уже, — Светка явно никуда не собиралась, ни за какой крысой.
— Всегда ты так, — и отвернулась к окну.
Делать было абсолютно нечего, и Маша придумала жарить на горелке сосиску. Я достал ей из холодильника сосиску, Маша наколола ее на вилку и давай жарить.
Хорошо такую горелку сделать. Просто. Одно плохо — коптит она. Масло коптит.
Короче, жарила, жарила Маша сосиску на пламени, только закоптила всю.
— Ой, холодная внутри, — говорит, надкусив.
— Маша, куда ты сосиской своей лезешь, может хватит, — Светке в журнале ничего не видно, Машка сосиской весь свет загородила.
— А что сосиску уже нельзя пожарить?
Сосиска вся в саже. У Машки, даже в темноте видно, губы черные. Всю рожу до ушей в саже измазала.
Чучело.

Как Левашкевича мент подогнал
Пришел раз Левашкевич в банк. У него ЧП (частное предприятие), вот и пришел счет открывать. Надо еще сказать, может кто его не знает, что у него длинный хаер, до плеч.
Выписал, значит, временный пропуск, зашел на третий этаж, пропуск сдал. А потом ему что-то понадобилось на четвертый, пошел.
А надо сказать, что на каждом этаже охрана. Его значит мент и тормознул:
— Пропуск, — мол.
А Левашкевич говорит:
— Да я его на третьем этаже отдал.
— Кому это?
Ну, думает, надо юморить, а то прикопается конкретно.
— Отдал молодому человеку, у которого не голове практически нет волос.
А надо сказать, на третьем этаже охранник лысый, да еще и бритый. Не заметить невозможно.
— Так, — говорит мент, — щас проверим.
Берет рацию.
— Алло. Третий, третий, я четвертый. Прием.
— Четвертый, я третий, — в ответ.
— Тут тебе парень пропуск не оставлял?
— Какой парень?
— Какой-какой? — Мент посмотрел на Левашкевича. — С такими длинными волосами на голове.
Вот так мент Левшкевича подогнал.

Вкус жизни
В последнее время мне стали нравиться отходняки после возлияний всяких чрезмерных употреблений. После пьянки, короче. Очень странно, сам знаю. Как это может нравиться? С бодуна. Башка болит.
Мне нравится не с самого утра, когда еле живой, а уже немножко под вечер, когда к жизни возвращаешься.
Когда появляется какое-то особенное чувство жизни. Вкус жизни. И бутербродик в радость, и стакан молока по кайфу.

Отметить: Конец сентября (несколько бесхитростных рассказов)

Материалы по теме:

Снег идет («Последний Рим») Иногда я вспоминаю этот случай. Иногда или часто… Когда грустно. Или когда… Наверное, чаще, когда грустно. Если представить такой фотоальбом, условно как бы альбом воспоминаний, то этот случай в нем будет одним из самых памятных. Самых ярких. Алмаз. Сокровище. Драгоценность из золотой коллекции.
Девушка с книжкой («Последний Рим») Я встретил ее в метро. *** Начало многообещающе-роковое. Словно каждое слово написано с большой буквы. Но ведь это не так. Я сразу иду на понижение градуса. Не так пафосно. Просто я ехал на работу и по пути увидел ее.
Повседневный человек Кухня в однокомнатной хрущевке. Владимир помешивает ложкой чай. На нитке бумажный ярлычок.
Комментировать: Конец сентября (несколько бесхитростных рассказов)