Красная шапочка

Красная шапочка

Красная шапочка
Красная шапочка
Дело было заграницей: возле Льежа, рядом с Ниццей. В старой, маленькой избушке, прямо на лесной опушке, доживала дни старушка вместе с верною подружкой: кислородною подушкой.

И была у бабки внучка. Внучка была чисто «штучка»: водку как кисель хлебала и без денег «в долг давала», шапку красную носила и косила под дебила. В-общем, в маму дочь пошла, вот такие, брат, дела. В ее маленькой головке мысль одна всегда зудела: престарелая бабуля два гектара чернозема вместе с домиком имела. А еще сказать вам надо: чуть попозже, в этом месте проведут олимпиаду. Чтобы землю ту продать — надо бабку закопать. А пока она жива, нужно ей харчей подбросить: раз в неделю или два.

Вот и в этот самый раз: мамка в сумку собирает продовольственный запас. А дочурка рядом вьется, за щекой мгновенно пряча все что «свистнуть» удается.

— Отнесешь своей бабульке леденцы-свистульки. Пусть без нас там не грустит: и сосет пусть, и свистит. Пирожки снеси с лягушкой — очень любит их старушка. Отнеси ей молока — пусть немного пожирует, раз не померла пока. Да смотри мне, по дороге, ничего ты в ней не трогай. Там в корзинке накладная: пусть по ней все принимает.

Натянула девка шапку, пирожки взяла в охапку, на икону помолясь, в путь-дорогу собралась. Путь лежал пред ней не близкий: за щеками по ириске и под шапкой огурец — вдруг взгрустнется, наконец.

Через лес тот путь лежал, а в лесу, в голодных муках, волк без мяса умирал. Ел кору, жевал траву: вот ей-богу, я не вру. Как увидел волк девчонку, отложил траву в сторонку, прекратил кору жевать, стал слюною истекать. В голове одна мысля: сразу съесть иль опосля. Он выходит из кустов, пряча ножик и дубинку за резинку от трусов.

— Здравствуй, милая девица. Как тебе, такой хорошей, здесь случилось очутиться?

— Да об стенку, блин, убиться. Не поверишь, меня мать стала к бабке посылать: отнести еды, соленья и измерить ей давленье. Бабка ведь на ладан дышит — иногда меня не слышит. Видит тоже через раз. Вот и ждем, чтоб у старушки к жизни интерес угас.

— Ну и детки, вот те раз — кровопийцы высший класс.

— Этот треп без перспективы уж порядком задолбал — ты налево, я направо. Все, лохматый, убежал.

От такого обращенья волк конкретно обалдел — он на миг забыл, что три дня не ел. А когда сообразил, то от девки в красной шапке на дорожке след простыл. Почесал в затылке серый — надо что-то дальше делать. Надо к бабушке бежать, там двоих за раз сожрать.

Волк пустившись со всех ног, обогнать девчонку смог. В дом проник и в тот же миг он издал победный крик.

— Прекращай старуха плакать — я голодный как собака. Уважая твою старость, я жевать тебя не стану. Мясо, жаль, не молодое, но сойдет сейчас такое.

Волк, хотя и извинился, но сожрал — не подавился. А потом надел на тушку её старую «ночнушку», натянул ее чепец — лег в кроватку, молодец. Ждет в кровати ее внучку — хвост трубой и глазки в кучку.

А девчонка в это время облегчает ноши бремя: приземлившись на пенек доедает пирожок. После, сыто потянувшись, на траве в кольцо свернувшись, приготовилась поспать, чтоб желудочные соки все смогли утрамбовать. Волк же места не находит: по избушке кругом ходит. Видно бабка та в утробе беспокойно очень бродит.

Но вот день идет к концу, и девчонка в красной шапке проскрипела по крыльцу.

— Тук-тук.

— Кто стучится в двери?

— Друг.

— Шапочка, да ты ли это?

— Я. Пришла к тебе с приветом.

— Приболела я слегка. Ты сильней по двери стукни, чтобы снять ее с крючка.

Шапка очень постаралась — дверь с петлями оторвалась. Девочка зашла в избушку — там внутри лежит старушка.

— Как-то ты вдруг посерела?

— Я три дня уже не ела.

— Что-то голос грубоватый.

— В том гормоны виноваты.

— Серый волос у тебя?!?!

— На гормонах сижу я. Вот и шерсть распространилась: от ушей и до… везде.

— Что-то ушки стали больше?

— Ты б еще ходила дольше… Мне уже без сигарет свыше суток жизни нет. Нет махорочки на кухне, вот и уши то распухли.

— И еще один вопрос и закончим сей допрос. Что-то челюсть удлинилась.

— Вот и все, договорилась… Знай, девчонка, твоя бабка вся в желудке без остатка. И тебе сейчас «ку-ку» — шапка в собственном соку…

— Я уже дрожу как лист, волосатый фетишист. Ты, когда в чепец рядился, там, внизу, не шевелился?

Волк зубами оскалился. Девку за ногу схватил и мгновенно проглотил.

Мимо дома, без заботы, шли охотники с охоты. Шум в избушке обнаружив, обнажили свои ружья. Волк в испуге влез под стол, но от мести не ушел. Дали волку палкой в ухо, распороли ему брюхо: девку вынули, старуху.

— С возвращением, девчонки.

— Отойдем, давай, в сторонку.

Шапка с видом деловым что-то парням говорит. Те согласно покивали и за ноги бабку взяли.

— Вы куда меня, ребятки?

— Поиграть хотим мы в прятки.

Затолкали бабку снова в брюхо к волку чуть живому. Только начали сшивать — бабка принялась орать.

— Это что же за дела? Я внутри уже была. Пожалейте мою старость — мне недолго уж осталось. Может денег вы хотите?

— Вы, бабулька, не шутите. Умолять уже нас хватит — внучка нам за все заплатит. Твоего «бэу»-товара нам не нужно даже даром.

В-общем, бабушку зашили, волка в яму положили — написали в протокол, что из бабки дух ушел.

Мы на том закроем дело: волки сыты, овцы целы. Зло наказано с умом: подавилось зло добром.

Отметить: Красная шапочка

Материалы по теме:

Однажды в губернскую думу письмо из Петрограда пришло… (Сурские сказы) Однажды в губернскую думу письмо из Петрограда пришло. И пишут в нем, что Керенского сняли и по всей стране объявили Советскую власть.
Крот и кокос Где-то, в общем, под землей, где листва и перегной спрессовались в одну массу, уплотнив культурный слой, жил-был крот, обычный парень — ел червей, с корней отвары. Жизнь свою разнообразя, у людей в подвалах лазил. Там картошку воровал, огурцы с дубовых бочек на закуску собирал.
Былина о богатыре Спиридон Илиевиче (Сказ бабушки Патрикеевны) …То ли Солнышко кровью нахмурилось, Задрожали сосенушки светлыя, Иглы стрелами вдаль разлеталися. Заслышал злой ворог ту невзгодушку: Вострой сабелькой стал поигрывати. Видит: Солнце в тучи схоронилося, Почернело все небушко ясное,
Комментировать: Красная шапочка