Кузница талантов. Невыдуманные истории

Кузница талантов. Невыдуманные истории

Кузница талантов. Невыдуманные истории
Сам я во 2-й математической школе не учился — не довелось, хотя и кружил вокруг, да около… Ну, сначала учился в 444 школе, потом — в 7, которая тоже вроде была ничего, но все равно — до 2 всем ей было далеко, хоть и находилась она рядом…

2-я школа… Директора там называли — «Шеф», на местную шпану ходили вместе с преподавателями, а преподаватели часто уступали свои учебные часы студентам мехмата МГУ…

Нет, ну в 7 тоже все это было, врать не хочу — но помельче, победнее, что ли…

И еще — не забудем об этом — во 2 школе литературу преподавал сам Анатолий Якобсон… И не без его участия математическая школа при МГУ стала еще и школой с литературным уклоном.

Еще в те времена, в которые я не был знаком с Геной и прочими, рассказами о 2-й школе меня пичкали кузен и кузина, которые там учились… Главное, о математике они рассказывали мало — но вот о Якобсоне…

Не знаю, каким таким магическим даром он обладал, но на его уроки ходили не только ученики конкретного класса, но сбегалась почти вся школа, игнорируя все порядки, срывая уроки, подвергаясь потом мягким, но все же наказаниям со стороны дирекции… В принципе. Как таковых, уроков и не было — были лекции интеллектуала… Учеников он никогда не спрашивал — считал это ниже своего и их достоинства… Правда, они иногда писали сочинения — ну, надо же за что-то оценки им было ставить…. Да… Тут уж все забывали и про математику, и про все прочие предметы, и готовились так, будто к экзамену на кандидатский минимум…

* * *
Вообще, поучившись в математических школах с 3-го класса, могу сказать, что в них знание литературы было даже чуть более ценно, чем знание математики… Весь этот надуманный спор «физики-лирики» 60-х годов к моему времени, то есть к самому началу 70-х уже был как бы решен: лирики физику не знали, зато физики знали и физику. И лирику — часто намного лучше самих лириков… Такое вот поветрие…

В матшколах ценились два качества: «секучесть» и прекрасное знание литературы.

Секучесть… Ну, то есть легкость в решении любых задач, без шпаргалок, что понятно — творческое, искрометное начало… Ну, а знание литературы не начетническое, а тоже — творческое и с вдохновением. В чем, кстати, 2-я школа опять же была на первом месте в плане требований и развития…

* * *
Якобсон… Лично я его не знал. Но так много читал о нем и слышал, что мне даже стало казаться, будто я у него учился и даже что-то позаимствовал у него… Но это так… Желаемое, а не действительное…

* * *
Якобсон был литературовед — а я их не люблю по определению, кроме Лакшина и еще пары-тройки человек… Но не суть … Как я понимаю. Якобсон был гениальным учителем. Да, он был литературоведом, писал о Л. Толстом, подписывал письма в защиту диссидентом — одним из которых он тоже был по мнению властей… Его заставили уехать, пригрозив, что посадят…

О его отъезде рассказывали легенды — но я им верю… В Шереметьево-2 съехались почти все его ученики разных выпусков… До этого они перезванивались, какие-то явки и пароли, целая тайная организация в движении… Говорят — а очевидцы, тот же Гена рассказывал — там такая толпа собралась, что тамошние менты просто к стенкам прижались и вякать не думали… А толпа орала: «Якобсон! Якобсон!» Это та часть толпы, которая в зал не вместилась — а та, что вместилась, орала еще громче… А Якобсон шел к паспортному контролю, часто оглядывался и жалко улыбался…

Кстати, заметим, это был примерно 1972 год… И никого не замели…

* * *
Якобсона в Израиле устроили на работу, дали квартиру… Но он даже года там не прожил — покончил с собой: нашли его на чердаке этого самого его дома — он повесился…

* * *
Вторая школа была при мехмате МГУ… Надо сказать, я сам в детстве мечтал быть математиком, но вовремя одумался — просто понял, что при всей моей «секучести» и знании литературы, мне не хватает чего-то… Чего? Таланта наверное… Кстати, кто-то из великих математиков — Гаусс, вроде — говорил, что неудачные математики становятся хорошими поэтами… Ну, хоть в этом утешение…

* * *
Во второй школе считалось, что учиться вообще грешно — но особенно прилюдно. То есть в школе… В школе как-то никто ничего не учил, уроков не было, были свободные семинары по решению сложных математических проблем… Что меня поражало — и потом, уже на мехмате, принцип этот сохранялся… И у меня всегда возникал вопрос: — Боже? Ну не сами же собой в них влезают эти формулы??? Их же иногда учить надо… Но — нет. Есть у меня некое мистическое ощущение, что в них все это сидело с рождения и просто развивалось со временем без всякого к тому принуждения…

* * *
Сережа Колесов — Колеся — даже в той школе умудрился стать легендой… Он был маленький маменькин сынок, который пришел в школу и вскоре… Классе в 8-м, взял — да и доказал одну из теорем Гаусса, которую до него никто не мог доказать… Такой вот Сережа, в очках и с видом — как бы теперь сказали — «ботаника»… За это ему дали — за доказательство — грамоту — и сразу взяли в сборную СССР по математике. На Международной Олимпиаде Сережа, абсолютно к ней не готовясь — взял первое место… И ему тут же — по закону — предложили поступление без экзаменов в любое учебное заведение СССР. Он выбрал мехмат. Уже на втором курсе он работал, на лекции презрительно не ходил, зато сдавал сессии и получал повышенную стипендию… Но о нем будет отдельный рассказ…

* * *
Гена… Он тоже был не промах — не учился, но был отличником, тоже — повышенная стипендия… И тоже — работа по специальности со второго курса. Он занимался искусственным интеллектом… И очень любил объяснять свой выбор темы: «Я занимаюсь искусственным интеллектом, потому что у меня своего не хватает…» Читал по-английски, как по-русски — кстати, сам выучился, со словарем… Но и этого никто не видел — он всегда мотался на Таганку, по пьянкам, еще куда — мне и теперь непонятно, как он все успевал…

* * *
Это я только два примера привел, а их много… Вторая школа стала потом — как пароль, как нечто подобное ордену Тамплиеров… Мои друзья из первой компании почти все в ней учились, так что и я как бы приобщился к этому тайному обществу…

Они были все не просто талантливыми людьми, а — новыми, что ли… Легкими гениями в том тяжеловесном времени…

* * *
Да… Я все оттягиваю историю про Гену… Но я до нее дойду, обещаю… Больно немного… Просто он был моим настоящим другом — и все равно, что он сошел с ума и с ним потом стало даже тяжело общаться… Ерунда все это — друзья остаются и в беде, и в болезни, и в нищете, и в старости… Ну, вот старости не вышло, а так…

* * *
А вот историю Колеси я расскажу — мне кажется, он был самым ярким представителем второй школы… Школы №2…

Колеся был максималистом. В самом законченном понимании этого слова…

Математику он учил до поступления во вторую школу — потому что конкретно в ней никто не видел, чтобы он что-то когда-нибудь учил… Ну, если только в 8 классе — да и то не до того ему было: он дома доказывал теорему Гаусса…

А потом, поняв, что все получилась, он решил перейти к вещам более прозаическим — и начал играть в преферанс: благо, в школе это занятие считалось весьма престижным…

Обыграв по крупной /играли, правда, по 0,1 копейки/ всех местных чемпионов, Колеся на достигнутом не остановился и пошел в массы… Ну, уже года через два он играл со Спасским и его компанией, где ставки были совсем, совсем другие… Ободрав великих корифеев, Сережа решил бросить преферанс — он ему стал не интересен — и огляделся по сторонам. И тут он выяснил, что можно еще и пить… До этого он не пил ни капли… Тут он и запил…

* * *
Собственно, трезвым я его никогда и не видел — только пьяным. Не выпившим — а именно пьяным… Мы и познакомились на Клязьме по-настоящему — до этого я видел, но особо говорить не приходилось — он и тогда был пьян… Но на ногах держался с редким упорством…

* * *
Родители — скромные доктора химических наук — клали его в санаторное отделение Соловьевки — Психбольницы №8, что у Донского монастыря /а я там уже успел побывать к тому времени, когда Колесю заточили/… Ну, приходил я к нему с арбузиком, небольшим таким — в который мы с Геной шприцом заблаговременно закачивали водку… Был грех… Что там Тарас Бульба говорил о духе товарищества?

* * *
Колеся, вообще-то, был девственником… До поры… Это нас всех беспокоило — и потому акция по его спасению была назначена у меня и с одной моей знакомой девушкой, которая — после недолгих моих объяснений — согласилась помочь… Пришла девушка, пришел Колеся… Все мы — и Гена. И Панфилыч, и Фещенко — сидели на кухне… Выпили, конечно… Ну, я вызвал Колесю в комнату и сказал, что — пора, брат, пора… Не теряйся — она тебе все сама покажет и всему научит, только не мешай…

Вернулись на кухню… Я говорю:

— Галя /так девушку звали… Или Валя??? Или Таня? Не суть…/, в комнате висят мои картины — ты не хочешь их посмотреть вместе с Сережей?

— Можно… — отвечает она и поднимается с места.

— А я лучше еще немного выпью… — вдруг говорит Сережа и наливает себе полный стакан…

* * *
Потом в комнату меня вызвала эта… Галя… Или Валя.

— У меня еще сегодня дела. Я что до утра тут буду париться?

Я говорю:

— Ладно, ты раздевайся и ложись на кровать — а мы его сейчас доставим…

— Хорошо. Только не очень долго…

* * *
Ну, Колеся от страха надрался в смерть… Мы его взяли, на кухне раздели, взяли за ноги и за руки и понесли в комнату: ох, ну и мы не трезвые, побили его об углы… Принесли его в комнату и положили на эту Галю… Валю… Не суть…

И ушли — мы ж не извращенцы какие… Чтобы подглядывать…

* * *
Минут через 5 крики этой Гали… Ну, думаем, все хорошо, задача выполнена… Накатили даже… Но крики опять — и не очень страстные, как нам показались… Пошли в комнату…

— Снимите его с меня. Он спит и храпит… — сказала девушка…

Мы ее попытались убедить, что он еще проснется. И вообще… Но она была непреклонна — пришлось стащить с нее Колесю и положить на пол… Так в тот раз и не получилось…

* * *
А потом на работе какая-то его шустрая коллега его все же лишила девственности… Ох… И он даже на ней по этому поводу женился, как честный человек… Но… Бедная девушка же не знала — если Колеся за что-то взялся, он этим будет заниматься до полного совершенства — хотя бы, в виде количества…

Все надеялись, что Колеся хоть пить перестанет, но он как-то совместил приятное с полезным, пил и методично спал со всеми на работе, в микрорайоне, в Москве…

* * *
А это уже был 1984 год… У меня тогда был страшный перелом, тяжелая операция и потому отлеживался я у мамы дома…

Приехали Колеся с Геной… Навестить…

Напились, конечно… А у мамы на кухне висел такой большой календарь — цветочки, тетеньки в шляпах… Колеся залез головой под календарь и заснул…

— Страдает Колеся… — сказал мне Гена. — У него кризис жанра… Не дают ему бабы…
— А жена?
— А жена уехала к родителям на днях… С дочкой…

Так я узнал, что у Колеси есть дочка.

— Да… — вдруг проснулся Колеся. — И жена не дает. Алексис, найди мне бабу… Ну, что тебе стоит? Прошу тебя! Умоляю… Ну, найди… У тебя ж их столько…

* * *
Это было в те времена моей вечной проблемой… Да, у меня было много знакомых девушек, но ведь не проститутки же — а так, боевые подруги. И как я мог помочь Колесе? Ну, позвонил бы я десятку девушек, они бы приехали. Но зачем им Колеся??? Именно этого я и не смог ему тогда объяснить… Как, впрочем, и всем другим, когда они приставали с подобными просьбами…

А потому я довольно сухо ответил:

— Колеся… Я записную книжку выкинул — начинаю новую жизнь… Ты разве не заметил, что я почти женился?

И точно… Я уже жил с Леной — мы с ней потом прожили 22 года и она потом меня бросила. Но я ж не знал деталей будущего… Впрочем, и книжку я не выкинул — но так, надо же было что-то сказать, чтобы окончательно не обидеть…

* * *
Дня через два Колеся мне позвонил…

— Алексис. Ну, найди мне бабу…

Я ответил, что — и рад бы, но никак не могу…

А после этого звонка — еще дня через 3 — мне позвонил Гена и сказал, что Колеся покончил с собой: наглотался таблеток…

Главное, наверное, он в последний момент передумал умирать — нашли его в блевотине с телефонной трубкой в руках… Холодного уже…

* * *
Вот я думаю до сих пор…
Куда он звонил? В «Скорую»?
Или мне? Чтобы я нашел ему бабу?

* * *
Из нашей компании Колеся ушел первым…

Впрочем, наверное, он и был самым талантливым…
Говорят, таких Бог любит…

Звонок тогда прозвенел… Первый пока звонок…

Или то не звонок был, а колокол???

Отметить: Кузница талантов. Невыдуманные истории

Материалы по теме:

Веничка Ерофеев Мало о нем написано… Очень мало… Ну, типа. Былинный красавец, русич, Вуячич, хрен поймет, что захуячич…
Бедный Вася Вообще, когда я с ним познакомился, кличка у него была совсем другая — Лель… Честно сказать — справедливая кличка: не внешность — а небожительство…
Дядя Вася и мама Сара. Невыдуманные истории В детстве я читал много книжек, а потому знал — слышал — читал — о знаменитом хоре мальчиков… Папском хоре кастратов… Некоторое время я даже волновался — у меня был приятель, который пел в хоре мальчиков то ли имени, то ли под управлением Свешникова…
Комментировать: Кузница талантов. Невыдуманные истории