Лаковый футляр (Борькины истории)

Лаковый футляр (Борькины истории)

Лаковый футляр (Борькины истории)
— Все, все уже, все-все, все уже, уже все уже, я иду, я только посмотрел, что внутри, — стал оправдываться Боб, соскакивая с кроватки с фотоаппаратом.

— Все уже, все-все уже, я бегу, отдаю, уже, а то тебя потом никто не успокоит, уже все уже! — заверещал он, подбегая к маме и сдавая фотоаппарат….

Она строго поглядела, поглядела, и засунула фотик на самую верхнюю полку! А Боб, там, в недрах сиреневого шкафа, заприметил кое-что поинтереснее… Блеснул неземным светом огромный лакированный футляр.

Боб своей инженерной мыслью сразу прикинул, как добраться до него, сколько, например, стульчиков и табуреточек понадобится, чтобы добраться до этого хломовника… наверху, осталось выбрать день и час, — когда… время «ч»!

И этот день наступил. Боб вытащил из клодовки тяжеленную лестницу и легко взбежал по ней. Он полчасика повозился на верхней полке. И оттуда посыпалось много чего, но сейчас его интересовала только одна вещь. Мама всегда держала его при себе, но никто никогда не…

Он был гладкий лакированный, с тонкими прожилками… и золотыми замочками. И когда замки отомкнулись, внутри оказался альт, прекрасный старинный инструмент, слегка потертый… но совершенный, идеальный, чудный…

Смычок блеснул темным лаком, принюхался к свежему воздуху, ворвавшемуся в футляр, и потянулся к струне… он нежно коснулся ее, и альт протяжно пробасил:

— Пора уж пробудиться, взглянуть на мир, выйти из удобного и мещанского комфорта, и все, наконец, увидеть… самому…

И все глубокие, уютные рощи, вместе с вековыми дубами, которые снились ему много лет подряд, ушли куда-то в небытие… на время…

Боря бесцеремонно захлопнул футляр. И поволок к себе в комнату, больно ударяя по ступенькам лестницы. Там он освободил инструмент, и тот попытался размять косточки, где-то там, внутри… своего гладкого лакированного тела.

Потом он прошелся чуть-чуть по комнате, чтобы размяться, как следует. И смычок следовал за ним, почтительно отступая на два шага. Он вытягивал и без того длинную шею, выполнял наклоны во все стороны, и даже попробовал скрипучий голос:

— М… М… М… МЫ… М-МЫ… М-МЫ… — смычок скрипнул по тонкой струне. Она пропела, и засмеялась, застоялся голосок без работы…

Альт схватил Боба под руку, и стал прохаживаться по комнате. Он проговорил, изъясняясь в старой манере:

— А что, мил друг, весело живете? Какие тут у вас места есть этакие, с интересом, а?

Боб почесал затылок.

— Что за места такие, с интересом?
— Ну-у, с девочками, то есть, того, со скрипочками чтоб мне подружиться… можно было… Мне, м-мда! Ну, что-нибудь этакое, понимаешь… ПОНИМАЕШЬ?!!! Ну чтоб весело время провести, понимаешь… Брат… Н-ну?
— Я-я это, вы это что это, джаз, что ли, имеете в виду, или рок-н-рол…

Гигантская скрипка вдруг остановилась, как вкопанная…

— Не понял, ну-ка ну-ка, это кто ж такие… Хороши?
— Да кто хороши-то? Это же музыка такая, современная.
— Какая современная, я тебе про скрипочки… А ты про жд… дж, как там это? Ладно, там разберемся, ничего, едем, что ли… к девчонкам, а-А?
— Я, я боюсь там эти, леди, они отсутствуют… скорей уж банджо…
— Ба-анджо, — протянул Альт мечтательно… — Красивое имя, ну давай, не тормози, поехали, нечего тут сидеть, лясы точить.
— Чего точить?
— Да эти, как их, а-а, неважно… мы едем, едем, едем….

И они вылетели из дома и направились прямо в клуб, где стены шатались от классической джазухи… И покачивались скрюченные танцоры.

Когда Альт, в своем, вечно концертном виде, увидел, что там творилось, да еще и людей, кривляющихся повсюду, дым, пепел, дезодоранты, Альт потерял дар речи и схватился за сердце. Ни одной скрипки, все какие-то, экстремалы, что ли…

— Ну ладно Ференц, но это… У бедного Ференца был бы нервный срыв.
— А это и есть сплошной нервный срыв, — прокомментировал Боб, и хихикнул, — так что твой Ференц бы вполне вписался…
— Да, в былые времена был Ференц с отличной фамилией — Лист! Вот это была джазуха, я тебе доложу. — Они сами не заметили, как перешли на ты…
— И все мещане были в глубоком обмороке, это что касается дам, а вот джентльмены, они ругались просто страшно. И требовали назад деньги за концерт. Ну, мы им показали с Ференцом, подорвали все устои, и открыли двери в неведомое…
— Куда, куда?
— Да вот, сюда, пожалуй, и открыли… как я вижу, н-нда… — И Альт обессиленно присел на стульчик…

Потом он прикрыл глаза, и смычок ободряюще тыкал его в бок… Дивная музыка, как призрак, пронеслась у него в голове. Кто-то задел пару колков, над его головой, и он очнулся. Потом высмотрел в толпе одну лысую Банджу, и бросился прямо к ней, как к спасительному кругу.

— Ну, подруга, сбацаем Ференца, а?
— Ой, — вся Банджа сразу порозовела, — всю жизнь мечтала, что-нибудь задушевное…
— Ну, тогда тебе от Ференца бо-ольшой привет! Ну, давай, поехали, — они пошептались чуть-чуть, состроились, и затянули что-то нежное, и лихое, действительно из Ференца. Банджа схватывала все на лету, и публика попритихла… все завороженно слушали изумительную и смелую для своих почтенных лет, классику. Даже дым начал рассеиваться, потихоньку… А потом они колобродили до утра, заполняя окрестности странным дуэтом, так они добрались до дома, уже засветло… и большой Альт, большой друг и большой музыкант, дремал в приоткрытом футляре, на красной бархатной подушке. А Боб сторожил его сон, положив голову на новый мотоцикл, хонду, расположившись рядышком на ковре, и стараясь не зацепить ни одного колка. Хотя ручки сами так и тянулись покрутить гладкие черные ключики… смычок пару раз отгонял их на место и поправлял подушку утомленному музыканту…

А шкаф обиделся и выплюнул еще пару полезных футлярчиков, которые немедленно перекочевали в Бобкину комнату, и удобно устроились на полочке в шкафу. Один был длинный и узкий, а другой с трубой.

Отметить: Лаковый футляр (Борькины истории)

Материалы по теме:

А если завтра умереть? Мысли о смерти у меня начались еще в детстве… Ну, как только я понял, что существует смерть — я начал сразу о ней думать: детские мозги просто необходимо постоянно набивать ненужными мыслями, что я и делал… Итак, смерть…
Детские рассказы: Заметки одного, или Как я провел свои каникулы Вот хотя бы случай был. Мне было лет пятнадцать, а ей — шестнадцать. Как звали ее — не припомню, а дело было летом, в одном курортном городишке, название которого тоже позабыл. Так случилось, что остались мы одни в какой-то слишком затемненной комнате в огромном и совершенно пустом доме.
Протри поросенка Где-то в сказочных просторах: в дуплах может быть иль в норах, жили три мясных зверенка — три румяных поросенка. Старший был из них Наф-Наф, очень умный — это факт. Средний звался как Нуф-Нуф — не умен, но и не глуп. Младший, с кличкою Ниф-Нифа, был у них заместо «сифы».
Комментировать: Лаковый футляр (Борькины истории)