Мертвое кино

Мертвое кино

Мертвое кино
Вий
Новое фирменное блюдо — «русский ужас» — призвано напугать зрителя. Но пока пугает лишь их кошелки. С тех пор, как российские кинематографисты совершенно неожиданно для себя обнаружили, что на кинематографе можно еще и зарабатывать деньги, они только и занимаются тем, что экспериментируют в этой области. Эксперименты в основном сводятся к поиску жанров и рекламно-меркетинговых ходов.

Что такое «русский боевик», мы уже хорошо знаем, и, сыты этим зрелищем «по самое не хочу». И кинематографисты это, похоже, почувствовали. А почувствовав, тут же оперативно сменили «ориентацию» — теперь нас решено пугать. Самыми разными способами и по самым разным поводам. Но результат всегда оказывается одним: нам почему-то не страшно. Может быть мы, «неправильные зрители»? Но обо всем по порядку.

Способ первый: классический

Классика, она потому и классика, что заслужила право так называться, пройдя испытание временем. Вот на классику и спрос. Тягаться с признанными «монстрами» жанра ужастиков, дело рискованное, куда проще использовать что-то надежное. Например, Гоголя. Гоголь — это всем классикам классик. Не успел Павел Лунгин явить на экраны «Дело о мертвых душах», превратив социальную сатиру Гоголя в психоделическое действо, подобное Кафкианскому «Замку», как на горизонте, с помпой и шумом вырисовалась другая его постановка по классику — «Вий». Пока суд да дело, выяснилось, что перспектива эта не близкая, никак не раньше второй половины 2007 года. И вот, что бы очевидно нам не стало скушно в ожидании римейка первого отечественного хоррора, нам подсунули фильм режиссера Олега Фесенко «Ведьма». Подсунули нам, хотя фильм явно нацелен на зарубежного зрителя (его экспортная «специализация» видна невооруженным глазом). Однако странное представление о заокеанской публике у наших продюсеров: им почему-то кажется, что если нарядить Онегина в ковбойскую шляпу, а Дубровского заставить грабить почтовые поезда, то американский зритель косяком повалит на знакомые ему атрибуты. Я мог бы, конечно, их разочаровать: когда Родригес, сняв всего за 10 000 енотов потрясающе кровавую сагу о мстящем музыканте «Десперадос», в Голливуде ему тут же предложили сделать римейк ленты с актерами поизвестнее и бюджетом посолиднее. Но почему-то никому не пришло даже в голову заставлять режиссера переносить действие в Нью-Йорк или Чикаго. Но им, продюсерам, виднее. Это у них, а не у меня есть деньги на кино. Моей зарплаты не хватит и на пару секунд «Турецкого гамбита».

Ради справедливости, надо все-таки заметить, что сами авторы «кина» клянутся, что к «Вию» их шедевр отношения не имеет. Даже имени Гоголя в титрах нет. И это справедливо: несмотря на все слухи о неадекватности психики Николая Васильевича, придумать такого он бы не смог.

Кратко сюжет: безработный фотограф получает долгожданную «халтуру». По пути следования на задание, он попадает в маленький американский провинциальный городок. Почему, кстати, американцы, до сих пор не снесут их к чертовой матери? Уже столько фильмов снято, про то, что там творится… И вот, в этом самом городке, у фотографа глохнет машина. Он забредает в дом местного шерифа и находит там безумно красивую евойную дочку. У них, соответственно, безумный секс. А вы сомневались? Но что-то там идет не по инструкции, и она помирает. Теперь фотографу надо отслужить по шерифовой красотке поминальную молитву. 3 штуки. К Гоголю, как уже сказано, сюжет не имеет никакого отношения… Почему миссия отпевания дьявольской брюнетки возложена на фотографа — загадка. Никто даже не интересуется, к какой концессии он принадлежит, не говоря уже о духовном сане. Пусть это останется на совести авторов. На их же совести надо, наверное, оставить и спецэффекты, уровень, которых не набирает и десятой доли того, что видели мы в старом «Вии» Александра Птушко с непревзойденной ведьмой Наталией Варлей и бурсаком Леонидом Куравлевым. Что касается, так называемых, ужасов, то к ним я могу лишь перечислить бесконечный набор штампов от «Ребенка Розмари» до «Звонка» включительно, и ужасные декорации, напоминающие советские телевизионные агитки о последствиях ядерного взрыва. Зато фильм возвращает нас к временам «прибалтийского запада» эпохи советского кино, когда прожженных американцев играли эстонцы, а самые развратные кабаки «загнивающего капитализма» наши режиссеры находили в Таллине. Помните все эти — «Смерть под парусом», «Инспектор Гулл», «Гибель 31 отдела», «Тайна «Черных дроздов»? И ведь верили мы, верили. Еще бы не верить, когда шикарный Лембит Ульфсак, «ну, вааще на нашего не похож», с бакенбардами, в долгополом сюртуке, затягивается сигарой и говорит… Впрочем, вот как только говорил, сразу становилось ясно, что что-то не так.

Кстати, Лембит Ульфсак, вместе с заштукатуренным до полной неузнаваемости Арнисом Лицитисом вносят свою лепту и в «западность» «Ведьмы». И скажем сразу, без них был бы полный «гоплык». Оно конечно, и «буржуй» Валерий Николаев — на «западе» человек тертый — снимался у самого Оливера Стоуна (в фильме есть даже неуклюжие отсылки к «Развороту» Стоуна, где в эпизоде участвовал Николаев), но его журналист-фотограф-»донжуан», это… Где-то между ростовским маньяком и украинским нелегалом в Москве.

В общем, как и подсказывают длительные наблюдения за предметом, ни что так не выдает провинциала, как его попытка одеться «по-столичному». И «Версаче» не помогает.

Способ второй: авангард

Вы знаете, некоторые вещи очень трудно делать «специально». Ну, помните, первый курс, ватага одногруппников, еще с трудом отличающая друг друга, собирается в одной комнате, на столе вино, рядом симпатичная девчонка, на которую ты уже «положил глаз», а вкус свободы у тебя на губах подозрительно напоминает портвейн «три семерки». И все хорошо, и ничего тебе особенно уже не надо, и вдруг… Вдруг это голубоглазое чудо, толкает тебя под руку и произносит так, что слышат все: «Скажи чего-нибудь умное».

Все. Ступор. Нет, ты точно знаешь, что это самое «умное» у тебя есть, но вот куда оно запропастилось? Совсем недавно, может быть даже пять минут назад, ты говорил «толпе» это самое «умное», и не краснел. А тут…

Похоже, что молодого российского режиссера Павла Руминова, когда-то в юношестве тоже так шпыряли под локоть. И дошпырялись до того, что он до сих пор тужиться сказать «что-нибудь умное». Чему доказательством последний фильм начинающего «гения» «Мертвые дочери». Гением я назвал Руминова не случайно. Самое поразительное, что есть в этом человеке, это то, с какой уверенностью он сам себя называет «гением» и верит, что вершит судьбы российского кинематографа. Чтобы убедится в этом, достаточно зайти на форум официального сайта «Мертвых дочерей», или как любовно называет этот фильм автор «МД». Что у Руминова действительно не отнять, так это умение обильно посыпать свои творческие «манифесты» фамилиями и цитатами известных в кино людей. Читая его пассажи, невольно впадаешь в гипнотический транс, и уже не можешь вспомнить, кто написал «Колобок», и в какой главе «Войны и мира» мы встречаем Му-му. Но больше всего поражает, то насколько далеко все произнесенное Руминовым от того, что он снимает.

«Шедевр» Руминова про утопленных дочерей, можно условно разделить на 3 части. Главное, это потом не пытаться складывать обратно… Так вот: первое, это камера имени большого ухаба, тряска которой напоминает о трагедии города Помпея. На сегодняшний день в среде кинокритиков ведется довольно оживленная дискуссия на предмет особых приемов съемки «Мертвых дочерей». Большинство склоняются к мысли, что оператора беспрерывно било током. Меньшая, но боле искушенная часть, считает, что фильм снимал потомственный заклинатель змей. Поле длительных размышлений, я выдвинул свою гипотезу: оператора на съемках вообще не был! Фильм был снят дрессированным шимпанзе! Но поскольку, доказательств у меня нет, эта гипотеза пока так и останется гипотезой. Исследования продолжаются.

Второе — это монологи, чудовищные по своей пафосности и сравнимые с русским бунтом по бессмысленности, да и по беспощадности тоже. И, наконец, третье — актерская игра. Складывается впечатление, что на этот раз в слове «труппа» явно одна лишняя буква. Степень возбудимости «актеров» вплотную приближается к черепахе больной аутизмом, а подвижность мимики находится на том же уровне, что и у куриного яйца. Конечно, ко всему этому можно было бы присовокупить и сюжет, но… Невнятная история из серии детских страшилок — мама утопила трех своих дочерей, а теперь они мстят кому попало — вряд ли тянет даже на газетную заметку, не то, чтобы на цельный фильм. Создавая некую конструкцию, что вроде городской легенды, Руминов сначала тщательно выстраивает для нее правило, а потом сам же о них и забывает, добиваясь при этом лишь одного — разрушая собой же выстроенную линию сюжета. Компания молодых людей, узнав о мертвых дочерях, и оказавшаяся под угрозой гибели, лихорадочно пытается предотвратить кровавую развязку. И вроде бы шанс есть — дочери, по слухам убивают лишь тех, кто ведет себя аморально. И это возможность для небанального развития сюжета — может ли человек в современном городе соответствовать христианской этике? Но нет, уже к середине фильма ясно — убивают всех, без разницы. Лишь бы крови в кадре побольше.

Вообще, появление на свет «Мертвых дочерей», я думаю, приведет к тому, что премьеры будут измерять в у.д. — Убитых Дочерях. Но учитывая, что сам фильм являет собой едва ли достижимый эталон, измерение будет производится в сотых долях. Сразу скажу, 0.1 у.д. — практически смертельная доза для среднестатистического зрителя. Выдерживается только тренированными критиками. Наилучшие достижения Уве Бола колеблются между 0.03 и 0.05 у.д. «Побег» и «Охота на Пиранью» — 0.08 у.д. и т.д. Я бы хранил «МД» только в герметичной упаковке, как пресловутый полоний. И в этом случае никаких гарантий. Искусство — страшная сила.

Способ третий: милитаризированный

Есть фильмы для любых категорий зрителей. Даже для животных. Если кто не верит, может посмотреть «Охоту на пиранью». Итак, для животных фильмы есть, а для микробов? Нет? Ну, на то Россия и самая демократическая страна в мире, что у нее для всех есть утешение. И для сирых, и для убогих, и даже для микробов. Для последних — фильм клипмейкера и рекламоделателя (этому увлекательному занятию режиссер отдал без малого 10 лет) Михаила Хлебородова «Параграф 78».

Вообще-то, я, конечно, точно не знаю, для микробов ли он, в релизе фильма, во всяком случае, про это ничего не говорится. Поэтому утверждать с пеной у рта не буду. Но у меня есть вопрос: а что, это можно снять для людей?

Брызжущая своей оригинальностью история о спецназе, посланном на базу, где что-то произошло, а что, знает только сценарист. Но сценариста в спецкоманде нет, поэтому все тщательно играют то ужас, то растерянность. А чаще всего нечто среднее, очень похожее на реакцию трех поросят, когда к ним стучится волк: нет, ну мы, конечно, конкретно в домике. Но что-то нам не хорошо…

Итак, эксперименты российского кинематографа в области «новое русское кино» продолжаются. «Параграф 78», я бы сказал, снят в жанре «выжить в коридоре с Гошей Куценко». Последнее особенно страшно. «Коридорный стандарт» задан «Чужими» Ридли Скотта, участие Гоши во всех российских боевиках задан «Антикиллером» Кончаловкского. Так что ничего нового.

Вообще, умение российских кинематографистов снимать одних и тех же актеров годами

напоминает по своей эксплуататорской сущности зловещих персонажей Диккенса. С той только разницей, что те нещадно эксплуатировали детей, а эти зрителей. Скажите, неужели мы все обязаны следить за актерскими успехами Башарова, Сухорукова, Сидихина и этого… Все. Уже не могу писать его фамилию.

Кстати, в следующем фильме Сухорукова «Глубина» по «прозе» Лукьяненко, опять играет тот, чью фамилию я больше не пишу. Ну и все остальные.

Что интересно, «Параграф 78» фильм еще и фантастический. Это железно доказано двумя моментами. Во-первых, президент Путин упоминается в фильме в прошедшем (стильная вещь) времени, а во-вторых, в экранной реальности страны России легализованы легкие наркотики. В остальном все то же самое, что и в других «страшных» боевиках, даже автоматы Калашникова по-прежнему на вооружении. И тот, кого фамилию я не пишу, опять на экране. Это фатально.

Самая страшная болезнь «нового русского кино» — это предсказуемость на фоне из всех щелей лезущей «оригинальности». Самым крутым, клипоклепатели, которых в обилии осело за последние годы в режиссерских креслах, считают вытащить на свет божий еще один заезженный штамп, который по недоразумению еще завалялся после очередного боевика класса «В» и, размахивая им над головой, ринуться в атаку на зрителя. Динамический стопкадр (это когда все застывает, а камера начинает облет) и «рапид» (это когда все тупо застывает, но не до конца), после которых начинает легко подташнивать уже к концу первой «Матрицы». И, в конце концов, это еще и откровенно скучно! Действий в фильме ровно одно: сумасшедший ученый прыгает по стенкам и потолку (это должно быть особенно круто, именно по потолку и стенкам, а не по полу). А в конце вам еще и говорят, что все начнется ВО ВТОРОЙ СЕРИИ.

Да, фильм двухсерийный. Такая себе «Матрица», но за три копейки.
Вот только сериалов по двойной цене в кино нам и не хватало.

Способ последний: действительно страшно

Пока что более или менее заметную кассу собрал лишь «Параграф» — около 3 миллионов долларов на сегодняшний день. «Ведьма» шла ограниченным прокатом (экспортная штучка, наверное, для Гондураса), а «Мертвые дочери» провалились с таким треском, что это заглушило даже отнюдь не камерное «промо» фильма. Претензии налицо, результат же пока далек до вожделенного рубежа всех российских кинематографистов в 35 миллионов, установленный «Дневным дозором». В нашем случае, даже сумма сборов всех трех фильмов едва ли достигнет и 10 процентов.

В общем, чем больше экспериментов, тем страшнее становится, еще до входа в зрительный зал. Российское (а точнее постсоветское) кино стремительно скатывается в категорию «Б». «Трешевость» становится неотъемлемой частью отечественного кинематографа, и вслед за каждым «Ночным дозором» киношники бодро клепают десяток «Ночных продавцов». Но беда даже не в том, что они появляются на свет, а в том, что именно они, а не проекты типа «9-ой роты» или «Турецкого гамбита», становятся подлинным мейнстримом. А это не то, чтобы страшно... Просто неприятно как-то.

Отметить: Мертвое кино

Материалы по теме:

Философия из пальца (Рецензия на фильм «Девушка из воды») «Нам трудно разобраться в мудрости древних. Там что там древних, я вот в сопромате никак разобраться не могу».Студент ХАИ, после экзамена
Ударные методы (Рецензия на фильм «Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар») «Нет ничего более безнравственного, чем борьба за нравственность».Я Жара, духота, цены, неурожаи, сплошные дожди.
Грибы, как еда (Рецензия на фильм «Грибы») Трудно сказать, что имела в виду сестрица Аленушка, когда предостерегала братца Иванушку не пить из лужи. С детьми вообще принято разговаривать как с полоумными. Возможно, на самом деле, речь шла о банальной гигиене. Но как объяснить ребенку, что такое микроб?
Комментировать: Мертвое кино