Мессадж

Мессадж

Мессадж
Попал я как-то в буддистский монастырь под Улан-Удэ. В датсан. Как всегда переводчиком при американцах. Давно дело было, десять лет назад. Этот монастырь тогда вообще единственный был в России. Собственно, я мог бы и не ездить. Чего я там мог напереводить? Тибетского (или какого там?) языка, на котором говорят ламы, я не знаю. От краеведческого музея прибыла к моим американцам эскурсоводша, она на всех языках разговаривала. Так что я спокойно мог в гостинице отсыпаться. Но поехал. Будто не мог иначе, будто гнало что-то. Предвкушение, ожидание чуда, мессаджа.

Обставлено все было действительно красиво. Сначала мы где-то час ехали на автобусе, а эскурсоводша нам про буддизм рассказывала. По приезду мы не прямо в датсан отправились, а сначала она нас загнала ножками на соседнюю сопку, заросшую путанным ковром каких-то красных цветов, — полюбоваться на монастырь со стороны и сверху.

Тут же, на вершине этой сопки, эта эскурсоводша почему-то домоталась до меня. Разумеется, она оказалась буддисткой чистейшей пробы. Она и в музей потому пошла, чтоб в советские времена крыша была — вроде, изучаешь, а на самом деле исповедуешь. Так вот, сначала мало-помалу, но вскорости мы углубились в обсуждение моей жизни. Я и не заметил… А потом она стала пророчествовать. Она сказала мне, что я уеду из России в Америку, и очень жаль, потому что мне следовало бы остаться. Она сказала, что у меня будет двое детей: мальчик и девочка. Она долго говорила, но я больше ничего не запомнил.

Потом мы спустились к датсану, обошли его по периметру, поворачивая молитвенные барабаны. Мне это понравилось — творишь молитву, не произнося слов. В христианстве самое близкое, мне кажется, свечки. Потом к нам вышел лама, и эскурсоводша сказала, что это большая честь, потому как лама был какого-то высокого ранга. Кто-то из идиотов-америкосов вытащил из кармана прозрачную гелиевую ручку (редкость у нас тогда) и подарил ламе… Мне стало так стыдно, что я закрыл лицо ладонями. Но лама улыбнулся, с поклоном принял подарок и сказал, что этой ручкой тысячу раз напишет имя бога. Я понял, что он действительно высокого ранга…

Потом мы ходили с ламой по датсану, он нам многое показывал. Те из монахов, что были в хорошем расположении духа, с нами разговаривали. Кто нет — оставался в своем цветастом домике. А потом мы пошли в домик к нашему ламе. Я не буду детально описывать, как там было внутри. Кто был — знает. Остальные могут и картинку посмотреть в альбоме каком-нибудь.

В этот момент я уже окончательно устал от своих америкосов. От их галдежа и дурацких вопросов. Я отошел в сторонку, и начал разглядывать все вокруг: статую, убранство, буйство красок. Больше всего меня привлекли какие-то письмена — они шли вязью всюду, по балкам, стенам и даже потолку. Буквы были странные, как рыболовные крючки. Унижение для переводчика — не знать какого-нибудь языка. Я стоял и пытался уловить хоть какие-то последовательности, какие-то закономерности.

Вдруг!

Вдруг все смолкло. Как выключили звук. Я обернулся. Далай-лама в упор смотрел на меня. Потом он спросил меня что-то напрямую на своем гортанном языке. Я мог только растерянно улыбнуться, пожать плечами, посмотреть на эскурсоводшу.

— Он спрашивает, ты что, понимаешь по-нашему?
— Нет… — говорю, и опять пожимаю плечами.

Лама понял и без перевода, улыбнулся, и, поворачиваясь обратно к эскурсоводше, что-то буркнул. Она рассмеялась. А потом продолжила переводить разговор ламы с америкосами.

В автобусе по пути назад я потом долго от экскурсоводши добивался, что сказал лама. Наконец, уже в Улан-Удэ, она раскололась. В дословном переводе на русский слова ламы звучали так: не понимаешь, хули смотришь?

P.S. Ни в какую Америку я пока не уехал. Да и не собираюсь. И детей у меня не мальчик и девочка, а мальчик и мальчик.

Отметить: Мессадж

Материалы по теме:

Ж/С в начале было Слово и Слово было Живое… в слове Большое Болдино четырнадцать букв. семь и семь… это хороший знак подумал я… когда Живое Слово назначило мне стрелку с Пушкиным
Чувство дороги Знаете это чувство, чувство дороги? Чужие запахи бьют в нос, чужие люди маячат перед глазами. Цыганы, воры, попрошайки. Рельсы, колёса огромные, буфера, тормоза. Пугает это каждый раз наново, настораживает.
Тува — страна, которой нет: Март-оол. Террорист Когда мы уже вернулись в Москву, узнали, что по иронии судьбы в зону попал сам Март-оол. Произошло это так.
Комментировать: Мессадж